Ты попал!

Да и не шутки это были, а мечты в слух!

В ответ я только вздохнула. Продолжая стоять на месте, где меня и оставили.

Минут через тридцать, когда ноги начало покалывать мелкими иголочками, я начала переминаться с ноги на ногу, а потом и вовсе решилась подойти ближе. Вон до того стула! Максимально бесшумно постаралась сесть.

С этого ракурса было гораздо удобнее наблюдать. Рин обустроил своему объекту место. Руки были прикованы наручниками к стене, а тело лежало на боку на надувной кровати. Ноги связаны и притянуты сзади на верх к рукам. В общем, лежал он вывернутой каралькой. И похоже мёрз. Да, солидарности Рина похоже хватило только на кляп.

Из одежды на нем были одни, явно малые труселя, видимо из комнаты родителей. Меня, одетую и то уже слишком холодило подвальным воздухом. От лицезрения мужчины в такой жутко неудобной позе меня передёрнуло.

И тут случилось нечто неожиданно для меня самой. Мне его стало жалко… Настолько унизительной, для такого сильного мужчины с идеальным телосложением была эта поза. Мне совсем не хотелось на это смотреть. Почему-то в мозгу возникла картинка, в которой я поставила себя на его место — жутко неудобно и холодно…

Я резко вскочила, брыкаясь руками и ногами, стряхивая с себя это наваждение.

Пошла сходила за одеялом, принесла ему и себе. Осторожно накрыла его. Постояв подумав, подоткнула одеяло по краям.

Подтащила ближе к кровати кресло-качалку из дальнего угла подвала и села напротив его лица.

Прикрытый одеялом в цветочек, он выглядел довольно уютно и даже мило. Когда не видно всю эту гору мышц, скрытую сейчас одеялом и яростного взгляда — его вполне можно было принять за мягкого и пушистого. Картину портила только пробившаяся щетина.

Я задумалась о том, что раз он бреется, значит всё-таки не совсем дикарь. Мои мысли подтверждала также то, что сказал Рин, об артефактах.

Я задумчиво сидела и смотрела на то как он спит. Уже совсем успокоившись положила шокер рядом с собой.

Он начал хмурится во сне и шевелиться. Хотя я удивлена, почему до сих пор он этого не делал. У любого в такой позе давно уже ломило всё тело.

Я на всякий случай взяла шокер в руку.

Ничего особенного так и не происходило. Я заметила, что его губы потресканны и во сне он пытается сглотнуть. И почему мы об этом не подумали, он уже сутки у нас, а до сих пор без жидкости не считая транквилизатор и снотворное. Последние, судя по всему, усугубляли ситуацию.

Воду я как-то не додумалась с собой взять, а оставлять уже пытающегося шевелиться мужчину я не рискнула. Мьяна позаботилась и приготовила мне перекус, который лежал рядом на тумбочке. Тут же стоял термос. Но не кипятком же его поить.

Хорошо, что мы были в подвале, где у нас хранятся, сделанные ещё мамой, заготовки. Я открыла баночку с томатным соком. Из лежащего здесь же, на тумбе, шприца, — из которого видимо Мьяна вводила транквилизатор, решила напоить мужчину. Вот и попьет, и поест заодно.