Счастливая жизнь Веры Тапкиной (Сборник)
- Автор: Метлицкая Мария
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: 1 редакция (2)
- ISBN: 978-5-04-163444-5
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Счастливая жизнь Веры Тапкиной (Сборник)». Краткое содержание книги:
Героини Метлицкой очень хотят быть счастливыми. Но что такое счастье, каждая из них понимает по-своему. Для кого-то это любовь, одна и на всю жизнь. Для других дом – полная чаша или любимая работа.
Но есть такие, для кого счастье – стать настоящей хозяйкой своей судьбы. Не плыть по течению, полагаясь на милость фортуны, а жить так, как считаешь нужным. Самой отвечать за все, что с тобой происходит.
Но как же это непросто! Жизнь то и дело норовит спутать карты и подкинуть очередное препятствие.
Общий тираж книг Марии Метлицкой сегодня приближается к 3 млн, и каждую новинку с нетерпением ждут десятки тысяч читательниц. И это объяснимо – ведь прочитать ее книгу – все равно что поговорить за чашкой чая с близкой подругой, которой можно все-все рассказать и в ответ выслушать искренние слова утешения и поддержки.
– Любимое слово – «нормально», – усмехнулся он и осторожно спросил: – Я заеду?
Вопрос человека, не уверенного в том, что его хотят видеть.
Она ответила, вздохнув, через пару секунд:
– Заезжай. Только у меня из съестного – предпенсионного возраста рокфор и остатки кофе.
По дороге он заехал в магазин, купил продукты и через час уже стоял на пороге ее квартиры. Она открыла дверь, и он увидел, какое у нее бледное и замученное лицо.
– Опять не спала? – спросил он, вешая на вешалку пальто.
– Спала, – ответила она. – Я теперь все время сплю.
– Это хорошо, – кивнул он.
Она посмотрела на пакеты из супермаркета.
– Ты сумасшедший, – сказала она.
– Тебе надо есть.
– Ну, тебе виднее. – Она усмехнулась. – Ты всегда точно знаешь, что мне необходимо. Даже если я в этом сильно сомневаюсь.
Он предпочел не ответить. По бесконечно длинному коридору они прошли на кухню.
«Какая все-таки идиотская квартира, – в который раз подумал он. – Комнаты крошечные, кухня с гулькин нос, а ванная и туалет – огромные. Проектировал, определенно, маньяк. Или кретин».
Они вошли на кухню, и он сел на табуретку. Она достала из шкафа турку.
– Ты голодный? – спросила она.
Он мотнул головой.
– Нет, на работе обедал. Спасибо.
Она разлила кофе по чашкам и села напротив него.
– Какая за день? – он кивнул на чашку.
Она махнула рукой – мол, какая разница.
– Счастье, что этот бред наконец закончился. Девять дней, сорок дней. Кому это надо? Никому это не надо, – упрямо сказала она. – Ни мне, ни всем остальным. Ни тем более ему. Ты же знаешь, как все эти примочки ему были до фонаря. А мне выслушивать все эти «милые» речи? Эти соболезнования, сожаления и сочувствие? Полный бред. Все лгут, его никто не любил. Ни его маман, ни его сестрички полоумные. Ни эта Эмма, мать его ребенка. Никто. Все только пользовались. Впрочем, я их понимаю. И даже не осуждаю. Любить его было сложно. Вот ты, например. Лучший, так сказать, друг. – Она прикурила сигарету и посмотрела ему в глаза.
– Ну, ты же знаешь, – ответил он. – У нас были сложные отношения.
Она встала и подошла к окну.
– Знаю, Лень. У сложных людей всегда сложные отношения.
– Ну я-то прост, как пятак, – улыбнулся он.
Она обернулась и посмотрела на него.
– Ага, простачок. Всю жизнь прикидываешься.
– Я не прикидываюсь, Ань, – почти обиделся он. – Просто в силу обстоятельств я многое не мог обнародовать.
Он встал и кивнул на пакеты:
– Разбери, не забудь.
В коридоре он долго надевал пальто, шнуровал ботинки и смотрел на себя в зеркало.
– Давай уже, – улыбнулась она. – Твоя Пенелопа уже небось заждалась.
– Подождет, – ответил он. – На то она и Пенелопа. Завтра позвоню, – добавил он.
– Кто же сомневается? – усмехнулась она.
Она закрыла за ним дверь. Потом зашла в комнату и, не зажигая света, села в кресло. Она сидела так долго, час или два. Просто смотрела в одну точку, перед собой. «Путь к безумию», – подумала она.
Встала, зажгла торшер и подошла к комоду. На комоде в траурной черной рамке стояла фотография ее мужа. Рядом стояла стопка водки, накрытая уже подсохшей горбушкой черного хлеба. Она провела рукой по фотографии – брови, нос, губы – и сказала:
– Привет. Ну, как ты там? – Потом усмехнулась: – Думаю, ты не в раю. Туда тебе пропуск не получить. А ты ведь привык, что за все можно заплатить. Но тут точно не выйдет. Черти, наверное, готовят сковородки и длинный перечень твоих деяний. Но ты и там разберешься, – опять усмехнулась она. – Тебе и там все сойдет с рук, если включишь личное обаяние. Кто ж устоит? И там пристроишься. Тебе повезло, ты еще красиво ушел – в офисе, за рабочим столом, за разборкой ценных бумаг. Хорошо, что не в постели очередной подружки, а то было бы совсем неловко. Мне бы досталось еще больше порции «сочувствия». Просто бы захлебнулась в нем. Но ничего, я бы и это пережила. Кто говорит обо мне?
Она замолчала, подошла к окну и уткнулась лбом в прохладное стекло. В коридоре зазвонил телефон.
– А пошли бы вы все! – громко сказала она и не тронулась с места.
«Все эти сопли, охи и вздохи. Посмотрю на вас через полгода – когда вскроется завещание. Когда будете дербанить фирму, квартиру и дачу. Сразу увидим, кто из вас чего стоит, дорогие партнеры и родственники. – Она села в кресло и опять посмотрела на фотографию мужа. – А как ты любил жизнь! Немного я встречала людей с таким аппетитом. Как жадно хватал – сколько мог ухватить. Рвал кусками. Боялся что-то пропустить, не успеть. Боялся, что вдруг, не дай бог, что-то пронесут мимо. Или что ты чего-то не успеешь. Был уверен, что проживешь до ста лет – здоровье богатырское, денег полно, планов громадье. А тут вон как получилось, никто не ожидал. Никто. Даже я думала, что ты бессмертен и уж наверняка переживешь меня. Ну, это-то сто процентов. С моей апатией, безразличием и, как ты говорил, «неумением получать от жизни удовольствия».