Разговоры Пушкина [litres]

– Позвольте вас спросить, здесь живет [Денисевич]?

– Здесь, – отвечал я, – но он вышел куда-то, и я велю сейчас позвать его.

Я только хотел это исполнить, как вошел [Денисевич].

– Что вам угодно? – сказал он статскому довольно сухо.

– Вы это должны хорошо знать, – отвечал статский, – вы назначили мне быть у вас в восемь часов утра (тут он вынул часы), до восьми остается еще четверть часа. Мы имеем время выбрать оружие и назначить места.

Все это было сказано тихим спокойным голосом, как будто дело шло о назначении приятельской пирушки. [Денисевич] мой покраснел, как рак, и, запутываясь в словах, сказал:

– Я не за тем звал вас к себе… я хотел вам сказать, что молодому человеку, как вы, нехорошо кричать в театре, мешать своим соседям слушать пьесу, что это неприлично…

– Вы эти наставления читали мне вчера при многих слушателях, – сказал более энергическим голосом статский, – я уж не школьник и пришел переговорить с вами иначе. Для этого не нужно много слов; вот мои два секунданта[52]; этот господин военный (тут указал он на меня), он не откажется, конечно, быть вашим свидетелем. Если вам угодно…

[Денисевич] не дал ему договорить. «Я не могу с вами драться, – сказал он, – вы молодой человек, неизвестный, а я штаб-офицер»… При этом оба офицера засмеялись… Статский продолжал твердым голосом: «Я русский дворянин, Пушкин, – это засвидетельствуют мои спутники, и потому вам не стыдно будет иметь со мной дело».

…Я спешил спросить его: