Испорченность (ЛП)

Я вошла в дом через дверь на кухню. Отремонтированная предыдущими владельцами, она была небольшая, но современная, с приборами из нержавеющей стали и столешницами с твердой поверхностью. С щелчком выключателя света мой мир стал виден. Проверив наружную дверь, я закрыла и заперла большую деревянную дверь. Дрожа, сняла пальто и осмотрела порванное платье.

Я не планировала надевать его снова, и, судя по всему, это было хорошо. Моя прическа была испорчена, пряди больше не завивались локонами. Нет, с них капало. Сняв туфли, я вздохнула с облегчением и понесла их в спальню. Каждый шаг вызывал скрип старых половиц, ветер продолжал дребезжать оконными стеклами.

Дойдя до деревянной лестницы, я передумала и поставила туфли на вторую ступеньку, вместо того чтобы подняться в свою комнату. Хотя мне не терпелось вылезти из мокрого платья и расчесать волосы, у меня были дела поважнее.

Вернувшись на кухню, я нашла сумочку и достала телефон. Мое отражение в старых французских дверях, которые вели во внутренний дворик, было далеко от женщины на собрании. Тем не менее это необходимо было сделать. Сделав то, о чем я думала с момента таинственной встречи, я прошла в гостиную и устроилась на диване.

Бросив быстрый взгляд на часы, я поняла, что уже больше одиннадцати. Это здесь, но это также означало, что было на час меньше в Айове и Иллинойсе. Порывшись в контактах, я нашла номер родителей и первым делом позвонила им.

Мама ответила.

– Привет, мам. Это Лорел.

– Лорел, все в порядке? Не похоже на тебя звонить так поздно.

– Я тебя разбудила?

– Конечно, нет. Ты же знаешь, мы любим смотреть новости перед сном.

Я покачала головой. В наши дни большинство людей получают новости из приложений на телефоне. Только не мои родители. Они преданные зрители утренних, вечерних и ночных новостных программ и все еще подписаны на местную газету.

Какими бы старомодными они ни были, было приятно слышать мамин голос, знать, что она в безопасности.

После познавательного разговора о растениях, которые она выращивала в своей теплице, я спросила:

– Эй, ты в последнее время разговаривала с Элли?

Элли была моей сестрой, на два года старше меня, и мы были близки.

– Кажется, прошла неделя, – ответила она.

– Как дела у Хейли?

Он упомянул моих родителей, сестру и племянницу. Хейли была моей пятилетней племянницей.

– Она репетировала для весеннего концерта в своей школе. Элли сказала, что она постоянно поет, даже во сне.

Это заставило меня улыбнуться.

– Ладно, лучше я тебя отпущу.

– Подожди, с тобой хочет поговорить отец.

– Привет, дорогая, – раздался в трубке голос отца, прежде чем я успела согласиться.

– Привет, папочка.

– Ты закрепила сетку на боковой двери?

Я покачала головой.

– Нет, папа. Я была занята на работе.

– А как насчет твоего приятеля?

– Расс – мой друг, папа. Он тоже занят на работе.

– Ну, я так и думал. Тебе нужно починить его до того, как начнутся весенние штормы. В противном случае ветер действительно может...

Словно по команде режиссера, сетчатая дверь, та, которую я заперла, с грохотом ударилась о стену дома. Нужно усилить защелку.

– Обязательно, папа, – сказала я с усмешкой. Я бы не стала делать это в ближайшее время, но если ему станет легче, я скажу. – Эй, пап?

– Да.

– Вы с мамой держитесь в безопасности. Убедитесь, что двери заперты.

– Ты же знаешь, что здесь, в деревне, ничего не происходит. Почти десять лет мы запираем двери только тогда, когда уезжаем из города.

Я знала, что это так. Если таинственный мужчина знает обо мне все, может ли он знать и это?

– Пожалуйста, папа?

– Конечно, милая. Мы так и сделаем.

Когда мы прощались, я подумала, было ли его обещание запереть двери таким же искренним, как мое обещание починить мою дверь.

Если это было так, то ремонт только что переместился наверх в моем списке дел.

Дверь снова захлопнулась.

Вернувшись на кухню, я остановилась у деревянной двери. Как открылась вторая дверь? Задвижка была плохая или кто-то открыл дверь?

Моя кожа потеплела и покрылась мурашками, я выглянула в ближайшее окно.

Темнота создавала зеркало, скрывая вид снаружи.

Теперь я слышала не только звук открываемой двери, но и дребезжание старой дверной ручки.

Я отошла от окна, сердцебиение ускорилось. Открыв сумочку, все еще лежавшую на кухонном столе, я достала маленький перцовый баллончик.

Теперь, наряду с грохотом, раздался стук в деревянную дверь.

– Кто там? – громко спросила я.

– Лорел, это я. У тебя горит свет. Впусти меня.