Мастеровой [СИ]

– Дело у полиции к тебе, – сказал, когда Федор подчинился.

– И какое? – спросил Федор, вытирая руки ветошью.

– В конторе объяснят, – буркнул полицейский. – Топай!

Федор бросил ветошь на станину и пошел к выходу. Городовой устремился следом. Во дворе он держался позади, отступив на пару шагов. «Словно под конвоем, – догадался Федор. – Сторожит, чтобы не сбежал».

– Спокойствие! – раздалось в голове. – Колдунов убили у завода, и они шерстят всех подряд. Вдруг кто видел? Спросят и тебя. Держись спокойно и уверенно. Ничего не видел, ничего не знаешь. Понял?

– Да, – ответил Федор, хотя на душе кошки скребли.

В конторе городовой отвел его в комнату, где за столом обнаружился другой полицейский в мундире с серебристыми погонами на плечах. На каждом – по две звездочки вдоль просвета. Офицер[11].

– Вот, привел, – сообщил городовой. – Кошкин Федор.

– Здравия желаю, ваше благородие! – рявкнул Федор, вытянувшись.

– Ишь, бойкий! – усмехнулся офицер. – Где служил?

– В сто восьмом Саратовском, ваше благородие. В прошлом годе в запас вышел.

– Чин?

– Унтер-офицер.

– Грамотный?

– Читаю и пишу. Арифметику знаю.

– Что ж в полицию не пошел? Нам такие нужны.

– Ростом не удался, ваше благородие, полвершка не хватило[12].

– В самом деле, – согласился полицейский, измерив Федора взглядом. – Подойди, садись, – он указал на стоящий напротив табурет.

Федор подчинился.

– А скажи мне, Кошкин, – начал полицейский, не спуская с него взгляда. – Где ты был вчера вечером? Сожители по казарме показали, что куда-то выходил.

– Точно так, ваше благородие, – кивнул Федор. – Был в трактире у Лопахина.

– Что пил, ел?

– Две чарки водки, щи со щековиной, – стал перечислять Федор. – Затем каша с маслом. Покурил и пошел к себе в казарму. Разделся и лег спать.

– В котором часу?

– Не могу знать, ваше благородие, – развел Федор руками. – Нет у меня часов. Без нужды они. По гудку встаю, по нему работать заканчиваю. Помню, что темно было, а сожители мои спали. Умаялись, – усмехнулся он. – Проститутку перед этим привели, вдвоем ее пользовали.

– Тьфу, гадость! – сморщился полицейский. – Семенов, – посмотрел на городового. – Проверь в трактире, правду ли сказал.

– Сделаем! – кивнул городовой.

– Как есть правда, – перекрестился Федор. – У Лопахина меня хорошо знают, часто захожу.

– Хорошо живешь! – хмыкнул офицер. – По трактирам в будний день.

– Я, ваше благородие, справный мастеровой, – с обидой в голосе произнес Федор. – Менее пятидесяти рублев в месяц не имею. Могу себе позволить.

– Покажи кошелек! – приказал полицейский.

Федор встал, достал из кармана и положил перед ним на стол пухлый кошель. Полицейский открыл и вытряхнул на стол кучку засаленных купюр.