Командировка в 13 век
- Автор: Трубникова Алла Яковлевна
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Командировка в 13 век». Краткое содержание книги:
— Читать? — Брови настоятельницы гневно поползли вверх. — А отдает ли себе послушница отчет, где она находится?
Ореста молча наклонила голову — отдает, мол.
— Может быть, сестре Оресте, — не без издевочки поинтересовалась матушка, — захотелось перечитать «Как закалялась сталь»? Так да будет ей известно, что монашке положено закалять свою волю другими методами, как-то: послушанием, терпением, молитвой…
Ореста кусала губы, чтоб не расплакаться от обиды. Сестра Мардария стояла ни жива ни мертва.
— Иди и молись, пусть господь вразумит тебя, — настоятельница совершила крестное знаменье. — И помни: молитвы надо читать, молитвы. Кстати, прочтешь сверх положенного триста раз «Богородица, спаси мя, грешную». Да с земными поклонами, а не с поясными, — строго приказала она. — А уж если ты такая охотница до чтения, то я сама подберу тебе душеспасительное…
Матушка не забыла своего обещания. Не прошло и недели, как она вызвала Оресту и вручила ей весьма достойное сочинение святого человека отца Макария…
Да что и говорить — выбор книги был обдуман, даже обстановка, в которой жила бывшая купецкая дочь, очень походила на ту, в которой живет бывшая заведующая магазином. «В келье у них, кроме кувшина с водой и малого запаса сухарей, ничего не было… Одежда их была ветхая, с заплатами… Они имели обильный источник слез и плакали ежедневно о грехах своих неутешным плачем…» Точь-в-точь как и Ореста с сестрой. Неутешный плач уже довел Мардарию до туберкулеза третьей стадии. Что-то ждет впереди ее старшую сестру?
Мелания в конце концов стала затворницей и вовсе перестала выходить из кельи. Лишь после смерти с трудом удалось стянуть грубую тесную власяницу, которая «приросла к телу подвижницы и служила ей бессменным одеянием».
Зато после смерти она сподобилась стать святой и творить чудеса. Как-то на кладбище явился крепостной помещика Поджидаева Дмитрий Трофимов, который «страдал беспрерывным дерганьем жил в языке». Он «зашел на гроб девицы Мелании и, с могилы ее взявши нескольку песку, положил на свой дергающийся язык и часть песку даже проглотил, от чего почувствовал в языке своем спокойствие…»
Вот, выходит, какую участь уготовили Оресте! Но последует ли она примеру почившей в бозе Мелании? Кто знает, как-то сложится дальше ее судьба? Возможно, отупев от мертвящей монастырской скуки, от душевной пустоты, от горечи неутоленных желаний и несбывшихся надежд, она с годами смирится и покорно подставит голову под ножницы, которые не только раскромсают крестообразно ее прекрасные волосы, но и положат крест на всю ее жизнь. А когда щеки ее пожелтеют, как старый пергамент, а отвыкшие от солнца глаза потускнеют, она примет «великую схиму» и обречет себя на затворничество, на хлеб и на воду. Возможно, дабы достичь наивысшего благочестия, еще заживо станет спать в персональном гробу — ведь по монастырскому уставу положено считать ложе сна одром смерти! И за ворота монастыря она выйдет только мертвой — когда ее понесут хоронить на монастырское кладбище, расположенное за городской чертой…
На может быть и иначе. Ведь Ореста еще не сказала своего последнего слова. Да, она несет свой послух. И отстаивает положенное. И отмаливает положенное. Но где-то в глубине ее глаз еще не погасли огоньки. Пусть слабо, но она еще пробует протестовать. Еще не все в ней смирилось. Еще не решилась она произнести обета. Еще не приняла решения навечно, до гробовой доски связать себя с обителью, стать черной монашкой…
Достанет ли у Оресты сил и мужества уйти из монастыря, как ушла в свое время Мария Каун? Или и ее и ее сестру постигнет жалкая участь бывших сестер Куп, ныне Филареты и Поликсении — дряхлых, слепых, молящих бога о смерти как о единственной милости?!
Глава V. ФАВОРИТКА МАТУШКИ
…В углу двора под палящими лучами солнца идет пилка и рубка дров. Путаясь в длиннополой одежде, немощные старухи орудуют пилами и топорами.
— Бог в помощь, сестрицы, — проплывая в сад, бросает розовощекая особа, чьи пышные формы, в моем представлении, никак не вяжутся с монастырским аскетическим режимом. Как видно, личная секретарша Людмилы Первой и регентша церковного хора Евдокия Веселик не очень-то изнуряет себя постом и молитвой. — Да, кстати, — замедляет шаг Евдокия, и в ее заплывших голубеньких глазках загораются злые искорки, — а чего это вас, сестрица, сегодня на клиросе не видать было?
— Горло у меня болит, надорвала. Сами знаете, по пять часов на дню петь приходится, — хрипит худенькая женщина. В руках у нее тяжелая охапка поленьев, которые она в смущении не знает куда девать.