История передачи Драгоценного Учения Лайя-йоги

Войдя однажды в это состояние, лайя-йогин стремится поддерживать его непрерывно, не теряя его и не отвлекаясь. Он вынашивает его бережно, тщательно, словно мать своего ребенка, до тех пор, пока не произойдет «рождение», то есть не наступит начальное Просветление.

«Рождение» означает, что это состояние набрало истинную полноту и силу и проникло в сон без сновидений. После «рождения» йогин продолжает пестовать это состояние, растить и воспитывать его, пока оно не станет воистину глубоким, ибо недостаточно только родить ребенка, он должен быть выпестован, воспитан и закален. Те же, кто, только родив ребенка, бросают его, то есть отказываются развивать дальнейшее осознавание, не получают полной реализации.

Затем следует стадия «закалки», когда естественное состояние вне всякой дуальности подвергают серьезной проверке на истинность, как ювелир проверяет бриллиант на истинную ценность.

Когда оно прошло проверку, его отпускают на свободу и позволяют спонтанно играть, как ему вздумается.

Святой, достигший такого уровня реализации, пребывает в единстве вселенной и своего «Я». Он обретает бессмертие и многообразные силы, он может проявлять множество тел, он творит новые миры и целые вселенные.

Подобно Брахме, он создает прошлое и будущее, путешествует по всем мирам, наставляя богов, духов и людей, он не зависит от времени, пространства и причинности.

Святой мудрец, реализовавший истину Адвайты, на этой стадии больше не держится умственных ярлыков, он пребывает в святом, неизмышленном, нерожденном, спонтанном, совершенном, естественном Бытии. Из секунды в секунду, из минуты в минуту, из часа в час, изо дня в день он созерцает единую неделимую Реальность(Брахмана), лишенный всякого вводящего в иллюзию многообразия.

Он не живет больше в реальности в привычном смысле этого слова, он – играет. Многообразие для мудреца предстает как спонтанная игра его «Я» – игра божественных энергий (виласа), а не как самосущая реальность, а раз это игра, то и отношение к ней должно быть лишено той смертельно этерналистской, цепляющейся и впадающей в надежды и страхи «мирской» серьезности, на которой построено все мышление непросветленного сансарина-обывателя.