Мой экстрасенс

Двигаясь по коридору и дойдя до широкой его части, Кира поняла, что приблизилась совсем не к своей двери, а к Денисовой. Мало того, она уже взялась за ручку, прежде чем сообразила, что собирается сделать.

Резко одернув руки, Кира попятилась, а потом снова замерла и прислушалась. За дверью царила тишина. Кажется, там никого нет. И если она одним глазком взглянет на его спальню, то беды в этом не будет.

И она решилась – бесшумно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Первое, в чем убедилась, что комната, действительно, пустовала. Тогда решилась войти внутрь и притворить за собой дверь.

Комната Дениса была вдвое больше ее и делилась на зоны: спальную (с такой огромной кроватью, на какой поместилось бы человек пять) и зону отдыха, в которой стоял мягкий уголок, столик, плазма не стене. Вдоль одной из стен тянулись стеллажи из темного дерева. И чего на них только не было, начиная от книг и заканчивая всякими эзотерическими штучками. Захотелось подойти и рассмотреть все это поближе, но Кира не рискнула. Она и так задержалась, пора было уносить ноги.

А еще комната Дениса была отделана в темных тонах, чисто мужской стиль. А вот портьеры на окне были, напротив, светло-бежевыми, но плотными, не пропускающими света, за счет чего тут тоже царил полумрак. Ну и кто бы сомневался, что веранда его окажется поистине гигантской, разве что, чуть меньше комнаты. А вот вид с нее открывался такой же великолепный, как и с ее веранды. Горы-то одни и те же. И снова Кира восторженно замерла на несколько минут, разглядывая их сквозь панорамное окно.

Она так увлеклась разглядыванием гор, что даже не засекла момент, как ситуация изменилась.

– У англичан есть пословица… – раздался за спиной ленивый голос, растягивающий слова на манер песни. Кира дернулась и резко развернулась. Лучше бы она этого не делала. Перед ней стоял совершенно голый Денис, и на коже его блестели капли воды. Все это время он был в душе! – В русском переводе она звучит: Любопытство сгубило кошку, – и он медленно двинулся к ней.

А ей что прикажете делать? Выдавливать спиной стекло и кидаться в пропасть, чтобы только не сгорать от стыда за собственную выходку. И как ей не смотреть туда, что так и притягивает взгляд?

– Что мне с тобой сделать, Кира? – приблизился он к ней вплотную. – Ты нарушила мою территорию, вторглась в святая святых.

– Ты не говорил, что этого нельзя делать, – пискнула Кира и попятилась, но только уперлась в стекло.

– А об этом нужно говорить? – склонился он к ее лицу, обдавая то теплым дыханием, обволакивая ее облаком чего-то чисто мужского, с примесью хвои и цитруса.

– Я уже ухожу, – сделала попытку вскользнуть Кира, но он ей не позволил.

– Чуть позже, – опустил он руки ей на плечи, пригвождая к месту. Какой же он высокий! – мелькнула шальная мысль, которую тут же затмила другая – паническая: «Он меня сейчас поцелует!» – Должен же я наказать тебя, – голос его снизился практически до шепота.