Космический груз. Сборник рассказов

– Ага, поговори ещё, – протягивая руку к платёжному терминалу, ответил Матвей, – сейчас точно закажу тебе мускат с корицей. А, кстати, на что именно у тебя аллергия, на мускат или на корицу?

– Беру свои слова назад, – принимая стакан из рук коллеги, ответил Роберт Джордан, – для влюблённого ты мало про меня знаешь. Корица. Корица – моя погибель с детства. Но зато единственная. Не то, что у некоторых.

– Грешно смеяться над больными людьми, – с шутливым укором ответил Матвей, – пойдём сядем, вон, лавочки освободились.

В парке было хорошо. Приятно шумели листвой деревья на ветру, журчал фонтан в центре парка. Погода была чудесной. И чудесной была беседа с коллегой и другом.

– В следующий раз я полечу, – сказал Матвей, – вы теоретики перспективой мыслить не умеете. А я посмотрю, как она в натуре работает, может, что-то ещё придумаю.

– Слетай, – согласился Роберт Джордан, – тебе, и правда, полезно будет. А я в этом году что-то уже налетался. Последний полёт вообще какой-то нервный вышел.

– Да я и смотрю, ты весь чешешься, – сказал Матвей и показал на правую руку Роберта Джордана.

– И ты заметил, – расстроился Роберт Джордан и посмотрел на свою руку.

– Да я сразу заметил, – ответил Матвей, – не хотел акцентировать. Ты бы не затягивал с этим. Скоро и другие заметят. Рука-то рабочая – правая, чипованная. Будешь прикладывать к терминалам, и все будут видеть её. Смотри, ты её уже и так почти до крови расчесал.

– Думаешь синдром?

– А что тут думать, – ответил Матвей, – это точно он. Ну ты же сам учёный, анализируй. Рука чешется без причины – чешется, ты можешь это прекратить – не можешь. На Марс недавно летал – летал. Как говорится, эрго.

– Вот же гадство, – выругался Роберт Джордан, – никогда не думал, что окажусь в одном ряду с неврастениками и трусами.

– При чём тут это, – удивился Матвей, – вон Гонсалес из радиотехнического тоже попал после полёта на Марс. А я тебе скажу, его трусом или неврастеником только очень глупый человек может назвать. Он в одиночку расконсервацию подземных лабораторий делал, когда надо было поднять старые опыты по нейтрино. И на околоземке он практически в одиночестве два года провёл. Но вот тоже зачесался.

– И что? – с надеждой спросил Роберт Джордан.

– Да ничего. Сначала внимания не обращал, всё храбрился. А когда другие от него шарахаться стали, пошёл сдаваться в больницу. А там, с его слов, даже специальный доктор по этому делу есть. То есть проблема не новая и вполне решаемая. Доктор Гонсалеса отругал, что тот так долго к нему шёл, потом выписал какую-то мазь, и всё прошло у Гонсалеса. Только нервы себе испортил. Так что ты лучше не доводи, сразу иди. Тем более что у тебя сегодня выходной.

– Так и сделаю, – немного повеселев от новости, ответил Роберт Джордан, – ты только в институте никому не говори, ладно?

– Само собой, – ответил Матвей и поднялся с лавки, – ладно, дуй в больницу, а мне пора работать.

Сразу из парка Роберт Джордан отправился в больницу, перед этим позвонив Валентине, чтобы узнать, как у неё дела. Валентина была вся в работе и очень лаконично с ним пообщалась, объяснив это тем, что на работе у неё полный хаос. Оказывается, юридически доказать, что их босс не клон, практически невозможно, так как для этого надо взять для сравнения образцы тканей другого Лари, а это невозможно, потому что анализы могут браться только после инициализации чипа, которого у второго Лари не оказалось. В общем, она занята и остальные подробности расскажет дома.