Роман с Блоком
- Автор: Филатов Никита Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: ИК «Крылов»
- ISBN: 978-5-4226-0354-1
- Жанр: Исторические детективы
Электронная книга - «Роман с Блоком». Краткое содержание книги:
Какова роль поэта и гражданина перед лицом опасности, угрожающей Отечеству? В годы Первой мировой войны Александр Блок сделал для себя нелегкий выбор и отправился в действующую армию, в то время как большинство представителей так называемой «творческой интеллигенции» предпочло отсидеться с газеткой на кушетке.
После Февральской революции Блок стал секретарем Чрезвычайной следственной комиссии в Петрограде. Поэт и чекист погрузился в хитросплетение дворцовых интриг, в мир военного шпионажа и агентурной работы тайной полиции.
Среди персонажей «Романа о Блоке» — его жена и мать, поэты Николай Гумилёв, Андрей Белый и Анна Ахматова, руководитель Департамента полиции Степан Белецкий, начинающий литератор Корней Чуковский, знаменитый присяжный поверенный Николай Муравьев и даже будущий нарком НКВД Генрих Ягода.
«Роман с Блоком» отличает достоверность. Автор наглядно и доказательно развеивает мифы, связанные с последними годами жизни и творчества великого поэта в советской России.
Блок испытующе посмотрел на Муравьева. И только убедившись, что вопрос задан не просто для поддержания разговора, и что собеседник по-настоящему интересуется его мнением, ответил:
— Несмотря на то, что положение России сейчас критическое, я продолжаю, в общем, быть оптимистом… чего даже сам себе не могу объяснить. Наша демократия в эту минуту действительно «опоясана бурей», но обладает непреклонной волей, что можно видеть и в крупном, и в мелком каждый день. Без сомнения, содержанием всей современной нам жизни становится всемирная революция, во главе которой стоит Россия. А мы сами так молоды, что в несколько месяцев можем совершенно поправиться от трехсотлетней болезни самодержавия. Говоря по совести, после нескольких месяцев пребывания в Петрограде я несколько притупился к событиям, утратил способность расчленять, в глазах пестрит. Наверное, это следствие утраты революционного пафоса — и не только личного, но и вообще…
— Что вы имеете в виду? — уточнил Муравьев.
— Видите ли, Николай Константинович… — замялся Блок. — Теперь здесь уже, так сказать, «неинтересно», в смысле революции. Правые, и кадеты, и беспартийные, пророчат Наполеона, причем одни Первого, другие — Третьего. В городе, однако, больше признаков русской лени, и лишь немногие парижские сценки из времен Коммуны. Те, кто свергал правительство, частью удрали, частью попрятались. Бабы в хвостах дерутся. Какие-то матросы из Кронштадта слоняются по улицам с ружьями… да, в общем, много такого, сами видите.
— Ну, так и что же тут удивительного? — улыбнулся товарищ министра юстиции.
— С моей точки зрения, задача Временного правительства — удерживая качели от перевертывания, следить, однако, за тем, чтобы размах колебания не уменьшался. То есть довести нашу двинувшуюся в путь страну до того места, где она найдет нужным избрать оседлость. И при этом вести ее все время по краю пропасти, не давая ни упасть в эту пропасть, ни отступить на безопасную дорогу, где Россия, конечно же, затоскует в пути, и где дух революции отлетит от нее.
— Красиво сказано. Образно… — отметил Муравьев.
— Хотя вообще-то я чувствую: музыка времени усложняется. Но ведь и вся жизнь наших поколений, жизнь так называемой просвещенной Европы — не больше, чем бабочка около свечи… Я с тех пор, как сознаю себя, другого и не видел, я не знаю середины между прострацией и лихорадкой, — Блок отложил нож и вилку. — Этой серединой, наверное, будет старческая одышка, особый род головокружения от полета, предчувствие которого у меня уже давно было…
— Сочиняете сейчас что-нибудь поэтическое? — Муравьев понимающе покачал головой.
— Нет.
— Очень жаль, — огорчился Николай Константинович. И процитировал Блока по памяти:
Это было приятно, однако поэт покачал головой:
— Знаете, я перед уходом на войну вдруг решил, что стихи мне писать не нужно, потому что я слишком умею это делать. Надо было мне самому тогда категорическим образом измениться, или чтобы все вокруг изменилось, чтобы вновь получить возможность преодолевать материал…
Десерт заказывать не стали, но попросили кофе по-турецки, хотя в некоторых заведениях его теперь называли иначе — «кофе по-армянски», потому что русские воевали с турками на Кавказском фронте, и так звучало более патриотично. В ожидании официанта насытившегося Николая Константиновича потянуло на политические обобщения:
— Если можно так выразиться, старая русская власть делилась на власть безответственную и ответственную. Вторая несла ответственность только перед первой, а не перед народом… — Он поправил пенсне. — Такой порядок государственного устройства требовал людей, твердо верующих в божественное происхождение монархии, мужественных и честных.
Блок почти автоматически открыл блокнот для стенографических записей, с которым теперь на работе не расставался. Собеседник покосился на него и продолжил:
— Как вы и сами вполне справедливо заметили, всех этих свойств давно уже не было у носителей власти в России. Верхи мельчали, развращая низы, и это продолжалось много лет. Последние годы, по признанию самих носителей власти, они были уже совершенно растеряны. Однако равновесие не нарушалось. Отчего же? Да оттого, любезный Александр Александрович, что безвластие сверху уравновешивалось равнодушием снизу! Русская власть находила опору в исконных чертах нашего народа. Отрицанию отвечало отрицание. Так как опора была только отрицательною, то, для того чтобы вывести из равновесия положение, надо было ждать толчка. Толчок этот, по громадности России, должен был быть очень силен. Таковым и оказалась война…