Первое, что я вижу

Пусть Чарльз и был старше моей подруги, но очарование Шоны всегда действовало безотказно.

— Нет проблем, мисс.

— Хоуп, я бы поехала с тобой, особенно учитывая то, что я умираю от желания увидеть сюрприз, но я договорилась с девчонками из команды встретиться в клубе через пятнадцать минут. И так как я знаю охранника, то обещала провести всех бесплатно.

Шона быстро послала мне воздушный поцелуй и направилась через лобби к выходу, приковывая внимание всех мужчин, включая старого Чарльза.

Забравшись в лимузин и назвав мужчине свой адрес, я увидела большой пакет, обернутый в подарочную бумагу, и лежавшую на нем записку, написанную от руки. Может, мне удастся выведать у Чарльза что-нибудь о Кеннеди, раз уж он был его водителем многие годы?

— Чарльз, сколько лет вы знаете мистера Дженнера?

— Вот уже примерно пять лет он пользуется моими услугами, когда приезжает в Нью-Йорк, — гордо заявил мужчина.

— А как часто он приезжает?

— Обычно раз в месяц на один день, но иногда задерживается на пару суток.

Я почувствовала себя школьницей, когда при мысли, что снова увижу Кеннеди, мое сердце бешено заколотилось. Откинувшись на сиденье, я с любопытством разглядывала пакет. Такое чувство, что там находилась картина довольно больших размеров. Когда мы подъехали к моему дому, я поняла, что одной мне будет трудно занести подарок в дом. Чарльз открыл для меня дверь и подал руку, помогая вылезти из автомобиля.

— Мистер Дженнер дал особое распоряжение – помочь Вам отнести подарок.

Поднимаясь по лестнице, я заметила, что что-то не так, но никак не могла понять что. Приблизившись к парадной двери, я наконец поняла, что мое окно скрывала старинная декоративная кованая решетка элегантного и изящного вида, напоминающая произведение искусства. Я видела такие старинные решетки и знала, что подобные этой стоят тысячи долларов. Роскошь, которую я никак не могла себе позволить. Моей первой мыслью было, что это владелец решил обезопасить квартиру, то я тут же вспомнила слова Кеннеди прошлой ночью.

Когда я открыла дверь в свою квартиру, Чарльз, тщательно уложив пакет на стол, вернулся в машину, готовый ждать меня сколько потребуется. Спустя две секунды любопытство взяло верх над самообладанием, и я, как ребенок в рождественское утро, принялась разрывать оберточную бумагу, под которой меня ждало поразительное произведение искусства, заставившее меня затаить дыхание. На не совсем абстрактной картине, выполненной яркими красками и штрихами, было изображение языка женщины, лакомившейся мороженым. Лица видно не была, да и язык среди ярких всплесков красок и штрихов было довольно трудно различить.

Сексуально. Чувственно. Грубо.

Глядя на картину сквозь пелену слез, я сомкнула веки, пытаясь обуздать эмоции. Вспомнив, что на пакете была записка, я схватила обертку.