Испытай меня страстью (ЛП)

Она издает новый звук удовольствия – полу-всхлип, полу-смешок, и я добавляю его в список, который мысленно составляю. А потом, я отдаю ей себя – всего себя и всю власть, что у нас есть.

В конечном счете, это становится слишком – слишком много и слишком мало одновременно. Я отрываюсь от её рта, и она стонет, или в знак протеста, или от облегчения, но я зашёл слишком далеко, чтобы это понять. Слегка перемещаясь, я прижимаюсь лбом к окну, рядом со щекой Арии, когда большими вдохами глотаю воздух.

Она делает то же самое, и долгие секунды единственным звуком в комнате являются наши судорожные вдохи. Но потом Ария поворачивает голову и улыбается мне вялой, сексуальной улыбкой, которая заставляет меня забыть, почему мне так необходим кислород.

Она поднимает руку к моему подбородку, проводит пальцами по лёгкой щетине, пока смотрит на меня своими глазами цвета полуночи – тёмным, глубоким и немного расфокусированным взглядом.

Сейчас она возвращается из состояния эйфории, её разум и тело полностью настроены на меня. На то, чего хочу я. На то, что нужно мне. Как будто мне не достаточно твёрдого члена, который напоминает, как сильно моё тело нуждается в разрядке. Вместо этого я заставляю себя стоять без движения, пока она изучает меня. Немного поздновато, учитывая, в каком она состоянии, но это то состояние, которое не позволит мне подтолкнуть её. То состояние, в котором я готов дать ей всё, всё, что только могу.

Медлительная и немного неуклюжая – ещё больше признаков, как далеко она зашла, но по-прежнему чувствует себя прекрасно, когда своими пальцами поглаживает мою челюсть, ухо, и заднюю часть шеи. А затем руками Ария скользит по моей груди к ремню на брюках, просовывает ладони под пиджак и разводит полы в стороны, пока не получает возможность рисовать на моей спине лёгкие узоры, от которых я становлюсь невероятно твёрдым.

Тянусь назад свободной рукой и перехватываю её ладонь. Я подношу её к своим губам, для долгого, затяжного поцелуя в ладошку, прежде чем начинаю облизывать, поднимаясь по "линии жизни". Пальчики Арии у меня в руке, и я слегка пощипываю их кончики перед тем, как сжимаю зубы на "холмике Венеры" – мясистой части руки у основания большого пальца.

Это выдёргивает девушку из тумана, и она взвизгивает, толи, протестуя, толи, приглашая, я не знаю. Так что, пока я не уверен в причине, я размещаю её руку возле бедра, прижимая ладонь к стеклу. А потом целую Арию везде, скольжу губами по щеке, по челюсти и вниз, к стройной, длинной колонне её шеи.

Разжимая пальцы, именно те, которые послужили ошейником и лишили её разума сегодня, я ослабляю хватку, которой сдерживал девушку так долго. Ария издаёт звук протеста от потери и этот звук прекрасен, возможно, это самый красивый звук, который я слышал от неё до сих пор.

Я уделяю много времени ложбинке на горле, изысканной возвышенности и впадинке на её ключице. Целую, лижу, дегустирую кожу. Упиваюсь ей. Претендуя на эту её часть.