Любовная косточка (СИ)
- Автор: Лакомка Ната
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Любовная косточка (СИ)». Краткое содержание книги:
— Почему это опасно?! — возмутилась Клер.
— Видите ли, — начал объяснять Рен, — селитра выделяет крайне негативные для человеческого организма вещества, это было доказано королевской академией…
— Что понимают ваши академики во вкусной еде! — вспылила Клер. — Ровно столько же, сколько и вы! Еду нельзя назвать правильной и неправильной. Готовите же вы скорпену, а она — ядовитая.
— Ядовиты шипы, но не мясо. Поэтому — неважный пример, — усмехнулся Рен.
Они уже дошли до старых каштанов, под которыми густо синели ягоды, но пошли прямо по сочным кустикам, не замечая, что топчут голубику.
— Считайте, как хотите! — Клер вздернула нос. — Я знаю, что делаю. А теперь — прекратите меня преследовать, — и она решительно направилась куда-то в сторону, сама не зная, зачем.
Она успела сделать всего четыре шага, как мужская рука схватила ее за запястье и резко развернула.
— Разговор еще не закончен, — сказал Рен. — Почему вы убегаете?
— А ну, уберите руки, месье! — потребовала Клер.
Он был небритый, со щетиной на подбородке, а синие глаза смотрели… смотрели… Клер почувствовала, что тонет в этом взгляде, как в синих волнах Вьеннского моря. Нет, этого точно нельзя было допустить!
— Отпустите-ка меня! — воскликнула она. — Вы пьяны!
— Всего-то полбокала, — ответил он с усмешкой, еще крепче сжимая руку девушки.
Это стало последней каплей, и Клер, вырвавшись, отвесила наглецу крепкую пощечину.
В следующую секунду Рен притиснул девушку спиной к каштану, перехватив обе руки. Корзина с ягодами упала, голубика рассыпалась в траве, но этого никто не заметил.
— Вы — злючка, Клер, — сказал Рен приглушенно, приближая лицо к лицу девушки. — Такая же острая, как ваш ру. Говорят, попробовав его, чувствуешь себя огнедышащим драконом.
— Вы и без него здорово смахиваете на дракона. Пустите меня немедленно! — Клер пыталась сопротивляться, но Рен Рейв только крепче сжимал ее в объятиях. — Пустите!
— Ну уж нет. Мне попался такой улов, и я его точно не упущу. В этих краях ничего не изменилось — люди те же, судачат о том же. Ничего нового… кроме вас…
Бархатистые нотки в его голосе лишили Клер последних сил. Только что она яростно вырывалась, как вдруг присмирела, глядя удивленно и немного испуганно.
— Кроме меня?.. — прошептала она.
— Вот, так-то лучше, — похвалил ее покорность Рен. — Да, кроме вас. Это ведь… — пальцы его коснулись щеки Клер, и девушка вздрогнула, но он всего лишь убрал выбившуюся прядку, — это ведь вы готовите в бушоне, а не ваш брат.
— Что?! — пискнула Клер.
— Женщина-повар — весьма необычно, — продолжал Рен, наклоняясь к ней, — особенно для этих консервативных мест. Но у вас нет будущего, Клер. Вы вынуждены прятаться за своего брата, потому что никто никогда не признает женщину-повара. Но я исповедую прогрессивные взгляды и смотрю на вашу готовку иначе. Почему бы вам не бросить недотепу Жюля и не перейти ко мне? Я попробовал вашу говядину — она бесподобна. Поработаете у меня поваром, потом назначу вас су-шефом…
— Вы что это мне предлагаете? — Клер смотрела на него, как загипнотизированная пташка, на которую из кустов напала змея. — Я никогда не брошу дедушкин бушон!
— Никогда? — он был уже так близко, что она чувствовал запах шардонэ и горьковатого мужского одеколона.
— Никогда!..
— Не будьте так категоричны…
— Я никогда…
Тут губы его коснулись ее губ, и Клер закрыла глаза, улетая в небеса. Вернее, это земля уплыла из-под ног, а сама Клер осталась на месте, потому что чувствовала горячие губы Рена, и его руки, скользнувшие ей на талию, и его грудь, так тесно прижимавшуюся к ее груди. Головокружительный поцелуй продолжался долго, пока Рен не оторвался от девушки, скользя губами по ее щекам, опаляя дыханием.
— Голубика… ты вкусная, как голубика, — прошептал он. — Все еще отказываешь мне?
— Никогда… — зашептала Клер, чувствуя себя словно туман не только обволакивал ее, но и затуманил сознание..
— Лучше молчи, — он снова припал к ее губам в поцелуе.
Мир замер, а потом закрутился в бешеном вихре. И хотя Клер пыталась сопротивляться, сопротивление получалось невыразительным. Вернее¸ совсем не получалось. И руки ее, которыми она пыталась оттолкнуть Рена, почему-то обвили его шею.
В это время со стороны озера раздался нежный и далекий голос Агнес Форсетти:
— Милый! Где ты?
Рен вздрогнул и оглянулся через плечо.
— Какого черта… — только и сказал он, после чего получил хороший удар коленом между ног.
Упав на колено и ругаясь сквозь зубы, Рен видел, как пташка Клер вспорхнула и улетела в сторону дороги, позабыв оброненную корзину.
Война объявлена
Никогда еще Клер не бегала так быстро — она помчалась в лес, позабыв про корзину, ягоды и праздник в бушоне. Сердце ее бешено колотилось, а губы горели, словно она обожгла их, пробуя острый южный перец.
Добежав до дороги, она прислонилась к старому дубу, служившему указателем на развилке. Закрыв глаза и пытаясь отдышаться, Клер одновременно прислушивалась. Но никто не преследовал ее, никто не мчался следом. Хотя… зачем Рену Рейву ее преследовать? Появилась крошка Агнес, и теперь столичный повар побежит к невесте — а вдруг она видела, как «прекрасный Рен» лезет с поцелуями к другой?!
Но каков наглец!
В сердцах она стукнула кулаком по стволу дерева, больно ушибив костяшки пальцев, и тут же всхлипнула:
— Ну что за глупости я делаю?
А это и на самом деле было глупостью — так переживать из-за паршивого поцелуя паршивого задаваки!
— И мне совсем не понравилось, — сказала Клер, как будто дуб мог услышать ее и ответить. — В жизни не встречала более противного поцелуя. Да и разве можно назвать это поцелуем? — она фыркнула, но тут же закусила губу.
Все это было бахвальством и неправдой. Потому что еще никто и никогда не целовал ее. Поцелуи посетителей в бушоне не считались — вот это точно было что угодно, но не поцелуи. А здесь…
Она закрыла глаза, заново переживая то смятение чувств, что охватило ее под каштанами, когда Рен Рейв обнял ее. И ведь она была совсем не против, и даже сама обняла его. Фу! Клер потрясла головой, прогоняя наваждение, и только сейчас заметила, что потеряла корзинку. Можно было вернуться за ней, но девушка не смогла заставить себя пойти обратно к каштанам.
— Придется обойтись без голубики в «Любовных косточках», — сказала она себе, поворачивая к городу.
День прошел, как в угаре — Клер мыла, чистила, резала и делала заготовки к завтрашнему празднику, но мысли ее были где-то очень далеко. И хотя она ругала себя за слабохарактерность, ей виделось одно и то же — туман, пластающийся над озером, старые каштаны и… мужчина с синими глазами.
— Ты сегодня странная, — сказал Жюль, заканчивая шинковать лук для маринования. — Что-то случилось? Ты не заболела?
— Все в порядке, — Клер машинально отщипнула веточку розмарина и положила ее в банку с солью, наглухо закрыв. К завтрашнему дню соль напитается ароматом трав, чтобы потом, в свою очередь, передать эти ароматы рульке.
— Нет, не в порядке, — Жюль указал на банку ножом, вытирая слезящиеся глаза. — Ты бросила туда ваниль, если что. Это какой-то дедушкин секрет?
Вскрикнув, Клер вооружилась ложкой и принялась доставать стручок ванили. Какой секрет! Обыкновенная рассеянность! Кто догадается положить ваниль в смесь для свинины!
К каштанам она сбегала вечером, уже в сумерках — крадучись и отчаянно краснея, когда проходила той же самой тропой, которой они с Реном Рейвом проследовали от озера к ягодной поляне. Клер оглядывалась на каждом шагу, как будто Рен мог сидеть в засаде, поджидая ее. Но поляна была пуста, и никто не вышел навстречу, глядя холодно и насмешливо, и корзины не было и в помине. Клер обошла всю поляну, обшаривая траву, но безуспешно.