Мама напрокат или семья в подарок

Странная реакция малышки, да и самого Энриона, когда они увидели меня впервые, стала теперь вполне понятной. Вот и причина неадекватного поведения обоих, правда ситуация с речью не прояснилась, но, судя по именам, они не из наших мест.

— Я кушать хочу, сильно, — прошептала Кэти, тяжело вздохнув, так и не выпустив из рук мою штанину, — можно мне чего-нибудь поесть?

— Конечно, милая, давно пора: со вчерашнего вечера ничего не ела, пойдём к столику, — сказал Энри, — выберешь себе что-нибудь по вкусу.

— А мама? — малышка с надеждой подняла на меня заплаканные глазки.

Взглянув на её отца, я промолчала, думая, что сейчас он скажет ей правду, но тот лишь рассеянно смотрел куда-то вдаль, будто обдумывая что-то.

— Вы не собираетесь ей ничего объяснить? — вскинув бровь, поинтересовалась у мужчины, уже заранее зная вероятный ответ.

— Отняв, тем самым, у ребёнка надежду? — горько усмехнулся тот. — Она впервые за две недели попросила поесть. Как думаете, сколько она протянет такими темпами?

Взглянув на худенькое тельце в пышном розовом платье, тяжело вздохнула.

— Эх, что с вами делать? — пробормотала я, и, обратившись к малышке, уже громче добавила. — Пойдём, солнышко, хорошенечко покушаешь, а потом папа с тобой серьёзно поговорит.

Глядя на улыбку, озарившую детское лицо, поняла, что вляпалась в историю по-полной, но бросить голодного ребёнка, зная к чему это может привести, совесть не позволяла.

Подойдя вместе с девочкой к столику, на котором возвышалась целая гора еды, я внимательно взялась за изучение имеющегося в наличии, но кроме фастфуда из картошки фри, бутербродов, чипсов и прочего, включая сладости, не наблюдалось ничего, чем можно было бы накормить голодного ребёнка, не навредив при этом его организму.

Пока я продумывала варианты, как можно исправить положение, Энрион, широким жестом хлебосольного хозяина, указав на гору вкусных вредностей, предложил малышке отобедать.

— Вы в своём уме? — опешив от такой недальновидности, выпалила я.

— Что-то не так? — нахмуренные брови и сжатые в линию губы говорили о том, что я перешла границу дозволенного.

— А то, что не стоит давать ребёнку есть всё это на голодный желудок, — уже спокойнее промолвила я, коря себя за несдержанность, — если не хотите потом хвататься за голову, наблюдая весьма неприятные последствия.

— Не понимаю! Когда мы пришли сюда, дети, находившиеся в зале, ели то же самое, — не сдавался мужчина, отстаивая свою позицию.

— Да, но вряд ли эти дети были в таком же плачевном состоянии, как ваша дочь, — ответила, взглянув на бледное личико Кэти.

— Можете предложить что-то другое? — проследив за моим взглядом, в отчаянии спросил он.

— Сейчас спросим, есть ли в этом кафе что-то кроме… — поворачиваясь к стойке, из-за которой всё это время с интересом за нами наблюдала девушка, начала я говорить, но закончить мне так и не дали.