Во все Имперские. Том 4. Петербург

— Ну что там с лабораторией?

— Да все также. Мы теперь обыскали её полностью. Я сейчас прямо в ней, барон. Но нашли мы только ретранслятор в стене, который и позволяет нам с вами сейчас говорить. А еще кучу оборудования, непонятных записей и ни следа готовых пилюль или ингредиентов для них.

— Это проблема?

— По словам вашего Симона — да. Поговорите с ним сами, барон.

— Давайте.

Герцог подозвал Симона и передал трубку нанятому мною алхимику.

— Алло, Симон? У меня мало времени. Главное, пожалуйста.

— Главное — лаборатория работает, — сообщил голос Симона со странным едва уловимым акцентом, с которым всегда говорил алхимик, — Все оборудование на ходу. Мы его даже запустили. Хотя магичка, нанятая герцогом, скорее мешалась у меня под ногами, чем помогала…

На заднем плане я услышал возмущенный возглас, явно принадлежавший той самой магичке. Судя по всему, мой алхимик уже успел плотно поругаться с ведьмой, нанятой Кабаневичем.

Но это меня особо не беспокоило. Здоровая конкуренция, если держать её в рамках разумного, только поможет делу.

— Большую часть тайных записей я расшифрую, — продолжил Симон, — Но там в основном философия и теория, они для нас бесполезны. Это слишком азы, я и так их знаю. А вот с конкретикой хуже. Боюсь, что если что-то сломается — у нас будут проблемы. Но самый важный сейчас вопрос — ингредиенты. Здесь их нет.

— А где их брать?

— Ингредиенты для пилюль обычно растут в лесу, или бегают по нему же, ну или это минералы, которые добывают в шахтах, — объяснил Симон, — Проблема лишь в том, что их нужно должным образом подготавливать, чтобы пустить на пилюли. Иначе говоря, необходимо запустить процесс «духовного делания», нужно перевести эти ингредиенты из материального в полуидеальное состояние. Это сложно объяснить, барон…

— Да меня мало волнует метафизика, — честно признался я, отхлебнув кофе, — Мне бы скорее наклепать пилюль и поднять бабла. Так что говорите по практической части. Как нам совершить это ваше «духовное делание»? Вы сможете это провернуть?

— Нет, — отрезал Симон, — Не смогу. И магичка герцога тоже не сможет, хоть она и утверждает обратное. Но она просто шарлатанка. Практики духовного делания сохранились только у китайцев в монастырях. И больше нигде в мире. Китайцы хранят их тайны от посторонних уже тысячу лет.

— В смысле? А как же мои родители тогда делали пилюли?

— Вероятно, у них были помощники-китайцы. Я сильно сомневаюсь, что духовное делание сможет совершить маг-некитаец. Даже я вряд ли смогу. Этот процесс привязан к флуктациям Инь и Ян. Проще говоря, к соотношению ауры и магии, если переводить на язык европейской метафизики. Лишь у китайских магов есть нужное соотношение, и не у всех, а только у прокачанных культиваторов.

— Прикольно, — хмыкнул я, — А всех китайцев тем временем прогнали из Сердце-Руси за пределы черты оседлости. И границу с Желтороссией закрыли.