Господин Фицек

Фицек некоторое время сидел безмолвно, только изредка вздыхал и шептал:

— Ору… Ору… — Затем вдруг заговорил изменившимся голосом: — Раздадим ребят!

Сначала жена Фицека решила, что это второе действие комедии, но вскоре убедилась, что сейчас речь идет не о господах Трепше и Рапсе, а о том, что им еще несколько недель придется жить в подвале и «без ребят легче будет думать».

…Одного ребенка согласился взять к себе маляр Рожа. Жена и понятия не имела, как и где познакомился с ним Фицек. Второй ребенок достался толстому бездетному сапожнику Покаи, а третий попал к Анталу Франку.

Господин Фицек взял Пишту за руку и не преминул тут же сымпровизировать трогательную сцену.

— Ну, простись с матерью, простись с бедняжкой… — произнес он дрожащим голосом.

Пишта подошел к матери. Он представления не имел о том, как нужно прощаться и что говорить. До сих пор их еще никогда не «раздавали».

Фицек ждал, дергая ребенка за руку, но тот молчал еще упорней.

— Я тебе сказал: простись с матерью, — зашипел г-н Фицек. — А вот я тебя за ухо!

Мальчик смотрел с ужасом. Рот его искривился от страха.

— Мама… — прошептал он.

— Отвяжись от него, — вспыхнула мать. — Что тебе нужно от этого несчастного ребенка, какого черта еще прощаться?

— Пусть прощается, если я ему сказал! — злился г-н Фицек. — Пусть прощается со своей матерью!

Мать хотела облегчить положение несчастного малыша: она нагнулась к нему, заскорузлыми пальцами погладила лицо дрожащего мальчугана и ласково шепнула ему на ухо:

— Ступай, Пишта, иди, сынок, и веди себя хорошо…

Но г-на Фицека это не удовлетворило. Он схватил малыша и дернул его.

— Не можешь проститься с матерью… с родной матерью, которая пеленала тебя, кормила, ходила за тобой… страдала из-за тебя, ночи не спала! Так как же ты простишься с отцом? Нечего сказать, завидная будет у меня доля, когда вы вырастете… Даже плюнуть на меня не захотите, даже… И для этого я стараюсь! Вас бы только в канаве сгноить!

Пишта со страху наделал в штаны. Фицек повел его за руку, чтобы «раздать» маляру Роже.

Мартона отвели к Анталу Франку. Елена, жена Франка, уже ждала его, сняла с мальчика пальто.

— Будь как дома, Мартон, — сказала она.

Днем мальчик чувствовал себя в новой обстановке еще довольно сносно, но вечером, несмотря на то что память о мучительном прощании, которое ему тоже пришлось пережить, была еще свежей, — вечером он все-таки болезненно ощутил чужую обстановку. Ему дали большую чашку кофе, булку: но кофе пить ему не хотелось, булку он тоже грыз кое-как и все думал об одном: «Что сейчас мама делает, где сейчас мама?» Когда к нему обращались, он не отвечал ни слова, только улыбался. Стало легче, когда его уложили спать в одну кровать с Йошкой. Но он не мог заснуть, потому что потушили лампу, а лампадки не зажгли — было темно, не так, как дома. Мартону стало страшно, он дрожал под одеялом, хотя в комнате было натоплено.