Летящий ястреб, рыжая лиса (СИ)

Брайан уже сидел на Каво́ке, но, увидев Кэтрин, спрыгнул на землю. Кэтрин шла к нему на ватных ногах, и ее мутило от волнения. Все-таки надо было ехать с ним. А вдруг он погибнет, и она его больше никогда не увидит!

Когда она приблизилась, Брайан схватил ее за плечи и притянул к себе. Кэтрин прижалась щекой к мягкой замше его рубахи и замерла, пока он ласково гладил ее по волосам. Обида, ревность и злость развеялись как дым, оставив вместо себя лишь трепетную нежность в груди.

Наконец Брайан выпустил ее из объятий.

— Не плачь, Лисичка, я скоро вернусь, — шепнул он ей на ухо, смахивая слезинку с ее щеки.

Он поцеловал ее в лоб и снова вскочил в седло. Кэтрин подошла к Алану.

— Давай, братишка, не облажайся, — сказала она, пожимая его руку.

— Не бойся, Рыжая. — Он небрежно поправил шляпу. — Все будет окей.

Кэтрин отошла в сторонку и встала среди остальных индейцев, пришедших проводить соплеменников.

— И-и ха! — выкрикнул Алан и пришпорил коня.

Лорд рванулся вперед, взметая клубы пыли из-под копыт. Брайан и разведчики пронзительно заулюлюкали и помчались за ним.

Когда всадники скрылись среди холмов, Кэтрин вернулась к шатру. Собрав грязную одежду — свою и Брайана, она отправилась к реке, чтобы искупаться и постирать вещи.

Дорожка, протоптанная в густых камышах, вывела ее на песчаный берег, расчищенный для удобного спуска к воде. Солнце уже изрядно припекало, и зеркальная гладь реки так и манила освежиться. Неподалеку звенели женские и детские голоса, но их обладатели скрывались за излучиной.

«Сперва искупаюсь», — решила Кэтрин и через голову стянула с себя платье. Раздеваться догола она не рискнула, больно тут много народу. Нижнюю рубаху и панталоны можно постирать прямо на себе.

Она распустила волосы и вошла в реку. Ступни зарылись в мягкий песок, голени погрузились в прохладную воду, настолько прозрачную, что Кэтрин видела, как от ее ног бросаются врассыпную стайки мальков.

Зайдя поглубже, она окунулась и принялась намыливаться куском прихваченного с собой мыла. И вот когда она, зажмурившись, взбивала на голове пенную башню, кто-то сзади резко ударил ее под колени.

Кэтрин не удержалась и шмякнулась в реку.

— Что за!.. — воскликнула она, пытаясь разлепить глаза, но тут ее схватили за волосы и окунули под воду.

Господи! Что за идиотские шутки! Кэтрин отчаянно заколотила руками, но ее крепко держали за волосы, не позволяя поднять голову над водой. От дикого желания вдохнуть начало жечь в груди, и Кэтрин с ужасом вспомнила, как Мика топил ее в ванной, и как на шее затянули петлю. Огненные вспышки перед глазами, носки ботинок, беспомощно скребущие пол…

Нет!

Каким-то чудом она извернулась, схватила чужие лодыжки и рванула их на себя. Злоумышленник потерял равновесие и рухнул в воду. Кэтрин вынырнула на поверхность, жадно вдохнула, смахнула капли с лица и, наконец, открыла глаза.

— Ты?! — воскликнула она, узнав дочурку вождя. — Какого черта?!

Кими́мела вскочила на ноги и что-то злобно заверещала на своем языке, а затем снова набросилась на Кэтрин с явным намерением довести начатое до конца. Кэтрин успела схватить ее за косы, а та в свою очередь, вцепилась в ее волосы. Они встали друг напротив друга, как две бодливые коровы, и каждая стала пытаться повалить соперницу в воду.

Кэтрин чувствовала, что рано или поздно Кими́мела возьмет верх. У рослой индианки сил было явно побольше. Кэтрин попыталась лягнуть ее по голени, но под водой удар вышел слабым, и она чуть не свалилась сама. Краем глаза она заметила, что на берегу собралось несколько человек, но вмешиваться в драку почему-то никто не спешил.

Кими́мела продолжала что-то орать, а Кэтрин молчала, сосредоточившись на борьбе. Положение было дурацким. Ни одна из них не могла ни ударить соперницу, ни выпустить ее волосы из рук. Оставалось только тянуть чужую голову вниз, пытаясь поставить противницу на колени.

Руки слабели, шея заныла от напряжения.

«Проклятье! — колотилось в висках в такт суматошному биению сердца. — Неужели меня вот так утопят в реке, и ни одна сволочь этому не помешает? После всего, что я пережила? Меня хотели повесить, застрелить, изнасиловать, меня чуть не сожрали волки… Так неужели я позволю какой-то ополоумевшей бабе себя убить?»

Ну уж нет! Кэтрин молниеносно перехватила волосы Кими́мелы так, чтобы ладони оказались поближе к ее лицу, и надавила большими пальцами на глазные яблоки. Деваха взвыла от боли и отпрянула, а Кэтрин пихнула ее в грудь, толкая в воду.

Пока та барахталась в реке, вздымая тучи брызг, Кэтрин вышла на берег. Там уже собралась немаленькая куча зевак, в основном женщин и детей. Они шептались и переглядывались, но не двигались с места, чтобы поддержать одну из сторон. Лишь миссис Смит, которая, оказывается, тоже присутствовала на этом спектакле, протянула Кэтрин ее одежду.

Кэтрин взглянула на сверток, затем на «свекровь». Гладкое смуглое лицо не выражало ни малейших эмоций.

— Почему вы не вмешались? — сердито буркнула Кэтрин, забирая вещи из ее рук.

— Зачем? У нас никто не вмешивается в женские драки, — спокойно проговорила миссис Смит. — Это касается только вас двоих.