Родинка в законе

–– Не ждал? – улыбнулся парень.

По привычке стукнувшись плечами, Гурман уловил едва различимый стон, вырвавшийся из сцепленных губ Уфимского. Он незаметно отодвинулся. Как же он забыл, что прошло не так много времени после его ранения? За спиной что-то чавкнуло и по парку понёсся громкий отборный мат. Гурман удивлённо обернулся. Вроде мат матом, а звучал, как песня. Шаркая по мокрой земле новым кроссовком, Лопата пытался очистить от подошвы отходы жизнедеятельности довольно крупной собаки. Как можно было не заметить? Размахивая руками, Лопата громко выражал мнение о «серунах-собаках», об их «серунах-хозяевах» и о том, куда надо засунуть то, что они оставляют на дорогах, и чуть не плакал. По- детски склонив голову, Уфимский рассматривал Сашу, потом сделав пару шагов навстречу, крепко обнял его. Сразу забыв о случившемся, Саша молча уткнулся носом ему в плечо. Гурман даже испытал укол ревности. Впрочем, это была минутная слабость. Только сейчас Гурман понял, как он рад возвращению в строй Уфимского. И какой груз ответственности, словно слой коросты свалился с его плеч.

–– Сколько наших осталось?

–– Немного, – отчитался Гурман, привычно становясь на шаг за спиной нового шефа, – но, если будет кому взяться за дело, думаю ребята вернутся.

–– Надо, чтобы вернулись, – улыбнулся Уфимский. – Нельзя оставлять город в руках Капитонов. Оппозиция, друг мой Гурман, стабилизирует, не даёт расслабиться, но в то же время, не даёт и разнуздаться. Так что, помянем Балуя и в бой.

Глядя, с каким довольным видом Лопата отчитывается о последних событиях, Гурман расслабленно улыбался, подставляя бледное лицо под тусклые холодные лучи мартовского солнца. Март он всегда воспринимал, как месяц, начинающий новый этап. Как здорово, что и в это раз интуиция его не подвела.