Арабы Аравии. Очерки по истории, этнографии и культуре

В середине мая, перед началом «жемчужной охоты», племена эмирата Абу-Даби покидали оазисы, где они проживали, и стекались на остров Абу-Даби, давший название всем землям этого богатейшего сегодня эмирата Аравии. Со временем там основали и нынешнюю одноименную столицу данного эмирата, ставшую впоследствии столицей ОАЭ, федерации семи княжеств. По завершении сезона жемчужной ловли, племена возвращались в Ал-’Айн и другие оазисы, так как наступало время сбора фиников.

В 1890 г. Бахрейн, сообщает живший и работавший там в то время американский миссионер С. Цвемер, располагал 3500 парусниками для ловли жемчуга, с численностью экипажей от 3 до 30 человек. Капитаны судов, равно как и тавваши, торговцы жемчугом, прозванные так потому, что использовали при сортировке жемчуга и его оценке медное сито тас, все дорогие жемчужины всегда носили с собой. Сейфов в те времена в Прибрежной Аравии не было. И поэтому владельцы драгоценных жемчужин предпочитали постоянно иметь их при себе, «под охраной собственных глаз», как тогда говорили (39).

Один крупный торговец жемчугом на Бахрейне, к которому у меня имелось рекомендательное письмо, рассказывал упоминавшийся уже в этой книге профессор Н. В. Богоявленский, исполнил мою просьбу, и показал мне все сорта вылавливаемого в Персидском заливе жемчуга. Дело было так, сообщает Н. В. Богоявленский. Явился он ко мне часов, эдак, в девять вечера, в кафтане, «увязанном понизу узелочками». Усевшись, стал развязывать их и «высыпать прямо передо мной целые пригоршни жемчуга», разных размеров и цветов. «Побеседовав часов до двенадцати, снова завязал свои узелочки», и, нисколько не страшась наступившей темноты, отправился домой, один, заметим, по безлюдным улочкам ночного города (39*).

Затрагивая тему жемчужной ловли в своих записках «По берегам Персидского залива», Н. В. Богоявленский отмечал, что бахрейнский жемчуг высоко ценился и в далекой древности. Так, среди товаров халдейских купцов, которые вели активную торговлю с Индией, Аравией и странами Средиземноморья, «одно из первых мест занимал жемчуг». О ловли жемчуга на «хотя и обитаемом, но неизвестном, — по выражению греков, — острове в Персидском море», названном ими Тилосом, докладывали Македонскому и его капитаны- разведчики (речь шла о Бахрейне). Они исследовали Арабское побережье в рамках готовившегося Александром Великим, но не состоявшегося, «аравийского похода». Жемчужный промысел имел место и в Красном море. Вылавливали его, к примеру, и около Суэца, и возле Джидды. Но именно Персидский залив, по словам Н. Богоявленского, можно было смело считать «первым местом на земном шаре по богатству, красоте и ценности добываемого жемчуга», а Бахрейн — «главным местом» его промысла в Персидском заливе.

Во время сезона ловли, писал в заметках о Бахрейне Н. В. Богоявленский, на самом острове, «кроме купцов, оставались только женщины, дети, да кули, то есть носильщики тяжестей». Число «собиравшихся у острова лодок превышало 4 тысячи». Выручка от продажи жемчуга распределялась так: половина отходила владельцу судна; половину оставшейся части (т. е. четверть) получал нахуда (капитан парусника); все остальное делилась между ловцами и другими членами экипажа. Главным посредником в торговле бахрейнским жемчугом с Европой выступала Индия. Прямых отношений с арабскими купцами-оптовиками жемчуга, таввашами, «европейские фирмы, как ни старались, завязать не смогли». На всем побережье функционировала только «одна немецкая контора»; и та специализировалась на коммерческих операциях с жемчужными раковинами. «Вывоз их за истекший год (1901) составил 15 тыс. тонн».