Ведьма, околдовавшая его

Когда Никандр уезжал из замка, Ламия ещё не знала о беременности. Она подозревала, что возможно её бессонница и недомогание после пробуждения связаны с этой причиной, а не с беспокойством за жизнь мужа, но не знала точно. В первый раз, когда ей пришла эта мысль, она сильно испугалась, даже несмотря на то, что давно ждала и хотела ребёнка. И тем не менее её сознание затопил иррациональный, животный страх. Она подавила его практически мгновенно, одернув себя и свою формирующуюся надежду, но в тот момент убедилась, что выставить Никандра за порог — хорошая идея.

Ламия не шутила, когда говорила, что ей жутко даже представить его инвалидом, не говоря о смерти. Она слишком сильно привязалась к нему, сколько бы ни сопротивлялась тому интересу, который он у неё вызывал. Ей нравилось чувство защищенности и нежности, которое испытывала рядом с ним. Казалось, ей нравилось в нём вообще все. Даже его упрямство, которое вызывало одновременно раздражение, злость и легкомыслие, желание доверить свои проблемы кому-то, кто сильнее.

Да, как Никандр считал, что у неё намного больше жизненного опыта и мудрости, чем у него, так и она думала, что он намного сильнее её. И не только физически, но и духом. За его упрямством и твердолобостью она видела стремление отстаивать не только свои интересы, но и интересы тех, кто ему дорог. И чувствовала, что под покровом его защиты очутилась и сама. Сначала Ламия привычно злилась, так как не привыкла, чтобы кто-то встревал в её дела, потом радовалась, снова злилась и так по кругу.

Она старалась держать дистанцию изо всех сил, но не могла противиться своим желаниям. Она не планировала влюбляться, не хотела к нему привязываться. Когда увидела его впервые и он вызвал в ней чисто женский интерес, порадовалась, что осуществление её плана по появлению наследницы на свет будет не таким противным, как в прошлые разы, но не ожидала, что настолько. Она привязалась к нему не только телом, но и душой. А в её случае это ничем хорошим закончиться не могло.

В день, когда её впервые посетили подозрения о беременности, Никандр познакомился с копытами коня. Когда она увидела его, лежащего на диване с огромным синяком на спине и без сознания, отчетливо поняла, что Рамилия была права, когда предупреждала её не связываться с ним. Она хотела готовить себя к его смерти, а в итоге привязалась настолько, что не знала, как расстаться и отпустить, не то, что похоронить рядом с матерью и детьми.

О том, чтобы выплатить ему золото и выставить за ворота замка, на тот момент она думала уже давно, но всё время сомневалась, напоминая себе о своей конечной цели. Тогда же решила, что пора. Она дождалась, когда он поправится, начнет ходить и выставила за порог, как и планировала. Вот только видя, как он относительно здоровый, живой покидает замок, испытала далеко не облегчение и радость. На плечи темным пологом опустились печаль и отчаяние.