Обрушившая мир (СИ)

Где-то вдалеке я вижу будто бы вспышку молнии, но не думаю особо о том, что это, прежде чем нырнуть вниз. Копье света пронзает левое крыло Габриэль, но не причиняет никакого вреда — она по-прежнему на стороне Добра, и мысли ее по-прежнему не желают смерти Раю. Я с удивлением наблюдаю, как копье возвращается туда же, откуда появилось, и потом на том же месте прорисовываются такие же громадные крылья, но не золотистые, как у Габриэль, а неоново-белые.

— Кажется, мы его разозлили, — усмехаюсь я.

Габриэль не до шуток — она правда испугана, видимо, зная, на что способен архангел Михаил. Я тоже знаю, я помню прилюдные казни с детства, и я помню, что однажды казнили моих родителей, — и нет, я не боюсь, я в чистой и беспощадной ярости, и кончик меча дрожит вместе с моей рукой.

Нас накрывает волной света, заполнившей полнеба, — он надеется не испепелить нас, а втоптать в землю, чтобы разрушить своими руками. Пытаться бежать и прятаться уже поздно, я просто усмехаюсь навстречу белому сверкающему потоку. А потом волчья ухмылка сменяется диким воплем, когда свет врезается в нас.

Словно удар по всему телу разом, по каждой его клетке. Мне кажется, что на секунду я теряю сознание, а прихожу в себя уже у самой земли, видя приближающиеся обломки домов. Из последних сил пытаюсь сгруппироваться и не переломать все кости от удара. Первой падает Габриэль, поднимая пыль, и я валюсь на камни следом, чувствуя каждый из них сквозь кожаную одежду.

Похоже, меня просто не заметили, а сшибить на землю хотели Габриэль, поэтому ей, как ни странно, досталось больше. Пошатываясь, я встаю, лицо покрывает корка крови, а все кости нестерпимо ноют, будто прошлись по каждой. Но я стою — я упрямая.

Архангел Михаил — правитель Небес — торжественно и торжествуя опускается чуть поодаль и с сомнением смотрит на лежащую среди камней Габриэль и на меня, взявшую в руки меч и пистолет. Извалянная в пыли и окровавленная, я явно не чета ему, сверкающему доспехами и щитом. Молодое лицо с глазами старца; кажущиеся седыми, но на самом деле чисто-белые волосы… С легкой улыбкой я смотрю ему прямо в глаза.

— Ol sonuf vaoresaji, gohu iad Balata, elanusaha caelazod: vonupeho sobra zod-ol Roray i ta nazodapesad, Giraa ta maelpereji, das hoel-qo qaa notahoa zodimezod, od comemahe ta nobeloha zodien [1], — рвано декламирую я.

— Ты смеешь говорить на святом языке, презренная изгнанница? — холодно спрашивает Михаил. — Ты не достойна стоять на этой земле…

— Я смею, Heleh [2], — нагло щурю глаза я. — Потому что кто-то должен его помнить, когда Небеса падут. Смотри, твой мир уже горит.

Его лицо не выражает ровно никаких эмоций.

— Они не падут. Это невозможно.

— До твоей смерти — конечно, нет. Но я намерена совершить то, чего никто никогда не делал: убить наместника Божьего. Как думаешь, моих сил хватит? Или я всего лишь наглая зарвавшаяся девчонка, которая не достойна твоего внимания? Но взгляни на меня, я здесь, и я стою на ногах.

Он намеревается просто испепелить меня своим светом, но я только начинаю распаляться. Весь страх улетучивается, сменяется странной мыслью: я смогла! Я дошла до конца, я стою напротив самого могущественного существа в трех мирах, и я осмеливаюсь дерзить ему в лицо.

А еще я осмеливаюсь встать ровней, потому что большая часть ран уже регенерировала и по венам снова течет чистый адреналин, и осмеливаюсь взять меч и направить его прямиком на Михаила. Такого никто не делал уже тысячи лет, и вот я, всего лишь один из многих Падших, готова сразиться с тем, кто равен Богу.

Я сошла с ума. Это совершенно точно.

Награждаю улыбкой спокойного, как каменная статуя, Михаила. Меня ждет самая важная битва моей жизни, и, возможно, она станет последней.

Но это, черт возьми, стоит всего пройденного пути!