Начало пути [СИ]

В этом диком мире всё изменилось. Те жизни, которые я уже успел забрать, были, мягко говоря, не самого лучшего качества. Имею в виду — жизни трёх братьев и тех подонков, на которых я напоролся в деревне. Лишь смерть Уная оставила в моей душе неприятный след. Дальше всё было гораздо проще. Я помню даже, что хотел убивать. Я хотел убить тех, кто исподтишка напал на меня и кто напал на других.

И сейчас я чувствовал, что не воспринимаю за людей, стоявших впереди лысых мужиков. Это были — как сказал Каталам — очередные фанатики. Очередные адепты той церкви, которую я собирался разрушить до основания. Они стояли у меня на пути с явно недобрыми намерениями. Эти точно не станут падать на колени, не станут признаваться в любви. Это явно враги. А значит, я должен через них переступить. Сцепить волю в жестокий кулак и засадить этим кулаком лицо каждому, кто посмеет преградить путь анирану.

Отвечая своим мыслям, я крепче сжал более актуальный на данный момент кинжал, активировал щит и выставил его перед собой. Всеобщий вздох с привкусом страха и удивления вырвался из уст людей, стоявших по левую руку. «Эсты» вновь узрели анирана и вновь устроили себе визуальное омовение лица.

«Покаянники» отреагировали по-другому. Громкий негодующий гул пробежал вдоль их рядов. Судя по этому гулу, они окончательно убедились, что именно тот, кого они ждали, пожаловал на встречу.

— Не переживай, аниран, — подбодрил меня Иберик. — Они несомненно опасны своим количеством. Но это сброд. Плохо оснащённый и необученный сброд. Наши шансы довольно-таки высоки. Ты просто не отходи от меня.

Когда я ответил усмешкой на браваду невысокого молодого парня, из леса раздался неразборчивый командный выкрик. «Сброд» как-то весь собрался и замер.

А затем к нестройным рядам из леса вышли трое. Трое высоких крепких воинов в кожаных доспехах с металлическими пластинами на груди и животе. Каждый носил шлем из металла, полностью скрывавший лицо и оставлявший лишь полосочку для глаз. Каждый держал в руках добротный щит и закалённый обоюдоострый меч. Эти трое распределились вдоль рядов, дружно воздели клинки и опять что-то грозно прорычали.

— А это кто? — шепнул я Иберику.

— Не знаю, — тот пожал плечами. — Но это точно не сброд.

Мужик, ставший в центре вражеских рядов, указал мечом на нас и громко прокричал на языке, который я хорошо понимал:

— Смерть драксадару!

— Сме-е-е-ерть!!! — дружно отозвалось лысое воинство и выдвинулось навстречу.

Первая линия «покаянников» быстро перестроилась. Вперёд вышли самые низкие и худые мужики. Они выставили перед собой прямоугольные деревянные щиты, которые с трудом удерживали двумя руками, и прикрыли ими тех, кто шёл следом — тех самых неуклюжих пузанов с рогатинами. Затем первый ряд пошёл в атаку, получив прикрытие на флангах в виде мечников.

— Не отходи от меня, аниран, — повторил Иберик и облизал пересохшие губы.