Туманная река 2

Я вернул мяч защитнику и теперь уже встал прямо перед ним, при этом я стал быстро переносить центр тяжести с ноги на ногу, чтобы он не смог поймать меня на противоходе. Минашвили пару раз переложил мяч с руки на руку и пошел в этот раз вправо, ведя мяч правой рукой и прикрывая его выставленной в сторону левой. Я тут же резко отскочил по диагонали назад и вправо, чтобы Гурам переложил мяч на левую руку. И в тот момент, когда он это сделал я мгновенно отобрал у него баскетбольный спортивный снаряд.

— Следующий, кричит заведующий, — я отпасовал мяч главному тренеру.

— Майгонис, — скомандовал Спандарян передав мяч ему.

Валдманис на ведение поперекладывал его с руки на руку. И, наверно, решил простым способом, показав ведение в одну сторону резко уйти в другую, двинулся на кольцо, которое я прикрывал спиной. Латыша я также поймал в момент перевода мяча с руки на руку.

— Хорошо, — меланхолично заметил рижанин, — а как нато? Пусть покажет.

— В самом деле, — занервничал Суренович, — изобрази красиво, — сказал он мне.

Мы поменялись местами с Майгонисом. Он стал защищается от прохода к кольцу, я стал атаковать.

— Самый простой способ, — сказал я, и ведя мяч правой рукой встал к латышу спиной.

Затем я показал, что сейчас развернусь через правое плечо, и заметив краем глаза, что моя уловка удалась, резко ушел в другую сторону поменяв руку ведения с правой на левую. И когда Валдманис остался у меня за спиной, а впереди было открытое кольцо, я изящно пронесся с мячом к нему и, высоко выпрыгнув, подвесил мяч над корзиной. Я мог бы конечно легко сделать слэм-данк, вколотить его в сетку как гвоздь, но сейчас в 1960 году, такой прием воспринимался, как неспортивное поведение, и по международным правилам был запрещен. Поэтому мой мяч просто юркнул в цель, без дополнительного ускорения.

— Все тоже самое можно сделать в другую сторону, — сказал я, вернувшись на исходную позицию, — Гурам, теперь защищайся ты.

— Шайтан, — пробубнил тбилисец, и занял защитную позицию.

Я также развернулся к Минашвили спиной, укрывая корпусом от него мяч, показал, что сейчас пойду влево, и резко ушел, развернувшись через правое плечо. Затем пронесся к кольцу, но почувствовав, что настырный Гурам сейчас попытается накрыть мой бросок со спины, пролетел под кольцом и забил мяч с левой стороны. Минашвили же под смех своих товарищей улетел, что называется в «буфет».

— Еще раз давай! — разгорячено крикнул он, поднимаясь с паркета.

Мы вернулись на исходные позиции. На сей я занял позицию повернувшись лицом к лицу к горячему оппоненту. На ведении я сначала сделал два шага назад, давая себе простор для маневра, резко пошел в правую сторону. Гурам тут же молниеносно двинулся на перехват мяча, однако я его перевел за спиной и легко ушел влево. Минашвили от неожиданности неловко повернулся и грохнулся своей пятой точкой на паркет.

— Шайтан! — крикнул он мне вслед.

Я же решил побаловать сборников элементом шоу-тайм. Сделав два шага с мячом, я высоко выпрыгнул, в воздухе развернулся на триста шестьдесят градусов и аккуратно опустил мяч в корзину. Все эти новые физические особенности моего тела доставляли мне неописуемое внутренне наслаждение, как будто за спиной неожиданно вырастали крылья. И все игроки сборной СССР не сговариваясь разразились аплодисментами.