Люди суземья
- Автор: Петухов Анатолий Васильевич
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советская Россия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Люди суземья». Краткое содержание книги:
— Дом — что? Ежели до подпорок дело дойдет, я их поставлю. Под открытым небом старики жить не будут.
— Да, да... Спасибо! Я и денег тебе дам, — Василий Кирикович сделал порывистое движение рукой к внутреннему карману пиджака.
— Брось, какие деньги!
— Нет, нет, и не спорь!
— Да не возьму я денег! В работники не нанимаюсь.
— Понимаю. Но все-таки... Я их матери оставлю, она рассчитается. Но как же нам ехать?.. Я ведь на тебя, Иван Дмитриевич, надеялся. Багаж бы увезти до Сарги. Там-то машину пришлют!
— Проводим... Ребята счас свободные.
— А может, сам съездишь? Все-таки надежнее.
Иван вытащил кисет, стал закуривать.
— Надежда-то одинаковая... Могу и сам, — Иван пожал плечами.
...Как только Герман открыл в избу дверь, он сразу понял, что телеграмма отцом получена. На полу стояли раскрытые чемоданы, на столе и на лавках лежали свертки, одежда. Василий Кирикович хватал все это и торопливо рассовывал по чемоданам.
— Где ты шатался весь день? — обрушился он на сына. — Сейчас же собирайся! Утром уезжаем. У Светланы несчастье. Вон телеграмма...
Герман прошел к столу, взял в руки телеграмму, посмотрел дату отправки и небрежно положил обратно.
— Чепуха. Обыкновенный скандалец. Светланка опять закрутила роман с каким-нибудь элитным студентиком, а старичок узнал...
— Как ты смеешь?!
— Точно говорю. Не первый раз. Помнишь, из Ялты вылетели по такой телеграмме? Тогда даже «срочная» была!
— Прекрати!. У сестры горе, а ты зубоскалишь. Стыдно!
— Гм... Горе. Горе бывает разное... Ты, конечно, поезжай, восстанови мир, если он еще не восстановлен — телеграмма-то недельной давности! А то, пожалуй, и защита сорвется.
— И ты поедешь! Я уже с Маркеловым договорился, он увезет багаж.
— Ну, ну... Оперативно!.. Бабушка, дай чего-нибудь пожевать!
Акулина отняла от глаз передник, тенью вышла в кухню. Герман отодвинул на край стола свертки и вдруг увидел между ними блок сигарет «ТУ-134» и на нем — зеленый кулечек. Развернул — конфеты ‹«Кара-Кум».
«Не забыла, привезла!..» — с теплой нежностью подумал он о Кате.
— Ты какую рубашку в дорогу наденешь? — спросил отец.
— Никакую. Я же сказал — не поеду. Так что оставь пару белья да пару рубашек. Любых.
Василий Кирикович хлопнул крышкой чемодана.
— Послушай, — прошипел он, — неужели шашни с этой девкой тебе дороже... — и замолчал, увидев, как лицо Германа стало бледнеть.
— Ты выбирай слова. Тебе ясно сказано — я остаюсь.
— Но это безумно!
— Не кричи. Ты не в своем кабинете. И еще раз прошу: Катю не трогай.
Василий Кирикович смотрел на сына и не узнавал его. На лице Германа, в его взгляде была пугающая решимость. И что-то надломилось в душе отца.
— Хорошо. Пусть будет по-твоему. Оставайся. Но я это тебе припомню!
— Давай без угроз...
Акулина, в кухне пережидавшая перепалку сына с внуком, стала подавать ужин. Боясь случайно встретить взгляд Василия Кириковича, она незряче смотрела перед собой и не замечала, что тарелка трепещет в руках и суп выплескивается на пол.
— Поешь-ко, дитятко, поешь, — прошептала она.
И столько боли и нежности, заботы и скорби было в ее голосе, что Герман невольно взглянул на старуху, и ему стало очень жаль ее, одинокую и несчастную.
— Завтра медичка приедет, — сказал он, чтобы хоть немного утешить бабку.
— Ну! Завтрия и приедет? Ой как хорошо-то!.. — обрадовалась она.
— Сегодня бы приехала, да работы много, а вторая — в отпуске.
— А которая приедет, не знаешь?
— Марина.
— Маринушка?! — Акулина кинулась к деду: — Слыш-ко, Киря! Завтрия Маринушка приедет. Она-то уж пособит!..
Василий Кирикович смотрел то на мать, то на сына и ничего не понимал: ни о каком медике при нем разговора не было. Он вдруг почувствовал себя посторонним в этом доме, где все делается без его ведома и без его участия. Но ощущение это длилось всего какое-то мгновение, и от этого в душе осталось лишь легкое сожаление о том, что не он, не сам Василий Кирикович, а кто-то другой, видимо, Герман позаботился о враче для больного старика.
Полчаса простоял Герман под березами. Он недоумевал: что могло задержать Катю? Нашлась неотложная работа? А что еще?..
Она вышла из дома, когда совсем смеркалось. В том же дымчатом платье, в котором была вчера, в тех же сапожках; косынку держала в руке.
Что-то необычное заметил Герман в ее походке: не было в движениях прежней веселой легкости, да и лицо замкнуто, и глаза странно блестят...
— Тебя не отпускали? — в тревоге спросил Герман.