Всеобщая история стран и народов мира

Эти влияния более непосредственно воздействовали на высшие классы общества, в среде которых многие были уже знакомы с греческой литературой, греческим искусством и изяществом жизни на их родине и охотно допускали это влияние. Произведения для сцены проникли на народные празднества; тот Ливий Андроник, который поставил первую театральную пьесу на римской сцене, сделал отличный оборот (240 г. до н. э.). Сначала преобладала комедия, и публика, присутствовавшая на представлении, была далеко не избранной.

Сюжеты пьес заимствовались преимущественно из так называемой средней комедии греков, из Филемона и Менандра, современников Александра Великого. Римские писатели, среди которых Тит Макций Плавт был знаменитейшим и значительнейшим, должны были при переработке загрублять оригиналы, для того чтобы они были лучше приняты публикой.

В этой поэзии проявлялся комизм испорченности и пошлости обыденной жизни. При этом не замечается даже тени каких-нибудь высших интересов, хотя бы в форме политических намеков, и идеальное проявляется лишь в нескольких избитых сентенциях и этических общих местах, и эта fabula palliata (комедия в греческом костюме) совсем вытеснила с подмостков римско-латинскую национальную комедию, так называемую fabula togata (комедия в тоге); от этого последнего литературного рода уцелело только несколько заглавий. Успехом было уже то, что при посредстве Гнея Невия, прирожденного кампанца, участвовавшего в первой Пунической войне, появились подражания греческой трагедии на римской почве; но этот оригинальный талант не сумел поладить с публикой, особенно знатных классов, его далеко превзошел своими успехами более молодой современник Квинт Энний, который приспособился к вкусам правящих классов, сумел угодить некоторым выдающимся лицам и семействам в качестве литературного клиента и очень верно угадать тон и направление современного высшего римского общества. Он перевел на латинский язык трагедии Еврипида и для своих поэтических анналов, в которых воспевал великие подвиги новейших поколений, избрал форму гексаметрическую, а изложение исторических событий приукрашивал заимствованными из греческой поэзии мифами о богах и героях. Таким образом, духовный горизонт греческого мира был расширен и на Италию. Греческая мифология особенно тесно сплелась с именами римских и древнелатинских божеств и культов, что в высших классах сознание первоначального значения их положительно стерлось. При этом чтение и научное изучение в Италии давно уже стало широко распространившейся потребностью, и в то время как между римскими поэтами ни один не принадлежал к высшим классам общества, первый сколько-нибудь заслуживающий внимания историк Квинт Фабий Пиктор относится к знаменитому роду Фабиев.