В лабиринтах вечности
- Автор: Реник Алина
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Самиздат
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «В лабиринтах вечности». Краткое содержание книги:
И уже ощущала запах легчайших пролетающих мимо светлячков времени. Ей казалось, что она несется вместе с ними на бешеной скорости по световому коридору и лишь изредка ускоряется на виражах времени.
Скорость всё нарастала — ей уже чудилось, что она — световая частичка — только несется в другом направлении, чем все остальные. И от этого скорость все увеличивается… Становилось тяжело дышать и тянуло назад… и страшно… и жутко… ее стало вдавливать в другое пространство… в другое время… Вдруг хлопок… Яркий свет… В сто раз ярче, чем тот, что был прежде…
«Ядерный взрыв! — только и мелькнуло в мозгу, — я ослепну».
Она зажмурилась.
Но страха нет…
И внезапно, как рухнула стена из песка и её охватывает вселенское блаженство — она видит стеклянную пирамиду. А в ней личинку жука, нет, гусеница, она видит гусеницу, которая растёт на глазах…
«Ах, это бабочка! Гусеница бабочки!».
И вдруг она понимает, что она сама и есть эта самая гусеница — Я стану куколкой, затем бабочкой! — Она видит, как из белой уже куколки выпорхнул маленький светлячок, нет, мотылек, с длинными ножками и похожий на Эльфа… «Эльф! Ой, нет, не Эльф! Это я! Как Дюймовочка с крылышками! Как стрекозка!»
Пока она испытывала восторг за такую новую красивую жизнь, воздушный розовато-перламутровый пузырёк окутал Дюймовочку, подхватил и понес в таких же светящихся пузырьках сквозь тьму к свету. Настя скользит взглядом за розовым пузырьком вверх и видит огромного старца с белой длинной бородой. Он нежно прижимает что-то к большой груди, и это что-то так нравится ему! Старец улыбается. Он склонился над своими большими ладонями, а в них…
А в них ребенок!
«Это я родилась! Мне подарили жизнь!»
Её взгляд вверх… и небесно-голубые глаза старца по-доброму улыбаются теперь и как бы ей, и как бы ребенку. Его взгляд, наполнен такой лучистой добротой, что сердце ее плачет от счастья. И голос его, что льется сверху, похож на теплые звуки органа, она не знает языка, но ей приятна мелодика голоса и она все ПОНИМАЕТ!
Понимает Его!!!
— Имя?
— Настя!
— Имя?
— Анастасия!
— АНАСТАСИЯ — ВОСКРЕСШАЯ!
— Мне дали жизнь!?
— Да! Ты — Воскресшая!
Настя облегченно вздохнула и от счастья плачет. Плачет наяву. Слезы теплыми струйками стекают по щекам, но пока ещё сквозь сонную, медовую пелену… она слышит…
— Анастасия!
Открыла глаза — перед ней всё та же комната, она на коленях перед Священным Жуком. Но это она и опять не она. Она сама где-то рядом и смотрит на все происходящее как со стороны. Пальцы все еще покоятся на золотой палетке, на священных письменах…
— Читай! — потребовал араб уже с каким-то другим лицом, наполненным тем же светом, что ощутила и она. Он словно был рядом в её полете, словно они вместе парили там, во временном пространстве и он счастлив так же, как и она, счастлив за неё — за ее открытие самой себя. Он, действительно, был счастлив, что не ошибся в ней, — Анастасия, читай!
Вновь закрыла глаза, провела пальцами по золоту, и из глубины ее сердца полилось:
— Я Усер-Маат-Ра …
Голос дрожит…, но даже от большого волнения он никогда не был таким тёплым и с переливами.
Это не мой голос!
Это какое-то колоратурное сопрано!
Не я читаю…
Я не знаю так хорошо иероглифы!
Откуда он?
Это голос другого человека… это не мой голос…
А голос — странный ее голос — все продолжал и продолжал вещать или, может, все читал и читал древние письмена?
— Я Усер-Маат-Ра, царь царей…
Глава четырнадцатая
Нильские утки, песчаные гадюки и стрекоза
— Я Усер-Маат-Ра, царь царей, разгневан предательством дочери и нет ей прощения в Нашем сердце…
Неферкемет видела и не видела отца, лишь ужаснулась его словам, чуть сдвинула брови, да настойчивее вздернула подбородок и упрямей уставилась в одну из колонн.
Знала, посмотри она сейчас на отца — ее сердце не выдержит, и она со слезами бросится к нему в ноги. Но то ли гордость, то ли дочерняя обида не давали ей сделать этого, и она продолжала стоять и смотреть в сторону вместо того, чтобы посмотреть на него, заглянуть в глаза, попытаться разбудить в его сердце отцовскую любовь. Знала, преклони она сейчас колени, скажи только одно: «Прости меня!» и он простил бы.
Но тогда все они — многочисленные сестры, братья, тетки, няньки и наложницы, — не сводившие с нее презрительных взглядов, насладятся глубиной ее падения!