Вор из шкатулки архимага

В любом случае ненормально долго не дышать. Лучше бы на время снять платок.

Только я потянулась к нему, слева блеснул широкий клинок. Меня точно ледяным душем окатило. Я подхватилась, на ходу запуская руку в карман. Штаны словно сшились между коленей, и я неуклюже хлопнулась на бок.

— Милая гостья, — шептал страж, выписывая двумя мачете плавные фигуры. Сотни лезвий ножей, прикрепленных к одежде, вспыхивали слепящими бликами на солнце. — Вы забрали то, что вам не принадлежит.

Я перевернулась на спину, превратила Черный в меч и, прикрывая им грудь, поползла прочь от тьмы, отталкиваясь пятками и локтями. Штанины не разъединялись. Как они слиплись?

— Верните Бокдуш.

— Вы не подумайте ничего плохого, я верну обязательно! Но чуть позже.

— Когда превратитесь в скиамаску, пути назад не будет.

Значит, пока что ничего не обратимого со мной не произошло. Можно бы немного успокоиться, но не сейчас, когда я лежала перед вооруженным скиамасом, будто луковица перед поваром, которую вот-вот ловко порубят на маленькие кусочки и не всплакнут.

— И как быстро превращусь? — спросила я, отползая к краю пещеры. Меня колотило от страха, бросало то в жар, то в холод. В локти и бедра больно колола каменная крошка, но я упрямо ползла.

— Зависит от того, сколько у вас самообладания, милая гостья.

Странно, он ни разу не шевельнул пальцами, затянутыми в черные перчатки — они словно приросли к эфесам мачете. Словно клинки продолжение рук.

— А вы собираетесь лишь пугать меня, не так ли? Не похоже, чтобы вы планировали меня разрубить на кусочки.

— Я заковал свое сумасшествие в мечи, потому что слыл талантливым кузнецом, — пожал он плечами, приподнимая светлые брови. Не будь на нем сотен лезвий, выглядел бы он вполне дружелюбно. Даже с рогами. Может, дело в ангельском оттенке волос — молочно-белом. — А во что вы закуете свое сумасшествие?

Он описал широкими лезвиями восьмерку и ринулся ко мне.

Локоть соскочил с камня в пустоту. Я кувыркнулась назад и полетела вниз с обрыва. Солнце разлилось по горе пылающей лавой, разогнав тени. Разобьюсь! Ошалело я всматривалась в пустынный морской берег. Он молниеносно приближался. Еще чуть-чуть — и песок станет для меня последней кровавой колыбелью.

Нигде ни одного темного уголка или пятнышка! Только от черной скалы оромхии тянулся по песку небольшой мрачный треугольник.

Я устремилась руками к нему, он поманил в тихие, темные объятья.

Из тени на раскаленный песок я вышла в длинной юбке. Черным пришлось обмотать запястье, чтобы его не потерять. Брести по песку в юбке неудобно, но ткань не рвалась и выскальзывала из рук, когда я ее приподнимала. Это явно ненормально.

Отойдя от скалы подальше, я сорвала платок. В легкие хлынул живительный морской воздух. Юбка рассеялась, и я засунула в правый карман Черный, а в левый — Бокдуш.

Заурчало в животе. Я присела у кромки воды и обмыла орешки, которые носила в узелке края рубашки. Они оказались по вкусу похожи на миндаль, сытные, но их ужасно мало. Зря я не съела оставленную Туманом рыбу. В любом случае страж не дал бы мне спокойно позавтракать.