Поцелуй змея [ЛП]

Наконец, охвативший ее разум и тело катаклизм, стих. Они оба застыли, тяжело дыша.

— Ты в порядке? — спросил Рун. — Я не перегнул палку?

И даже его телепатический голос звучал хрипло, как будто он много и громко кричал.

Ей нужно было обдумать произошедшее. За всю свою жизнь она повидала всякое и всегда держалась в стороне от сексуальных излишеств сменяющихся эпох, но ни разу ей не довелось услышать или увидеть нечто подобное тому, что только что пережила сама. И дело не только в экзотичности ситуации. Дело было в нем, в этом игривом и привлекательном, но при этом на грани опасном мужчине.

— Просто небольшое озорство, но все это только между нами. Ты в безопасности, доверься мне.

Едва заметный смешок слетел с ее губ. Он отравил ее любовью и состраданием, снова научил играм. Дал надежду и вычеркнул ее прошлое, и все это с неистовым смехом, пляшущим в его замечательных глазах. Рун похитил ее душу уже тогда, во время невероятного полета при свете луны. И с такой же легкостью Карлинг готова была отдать ему свое разбитое, бесполезное сердце, которым не пользовалась долгие годы.

Она прошептала: — Конечно, я в порядке, псих! Но я правда не смогу продолжать в том же духе прямо здесь…

Теперь уже он покачал головой.

— Не уверен, что смог бы удерживать маскировку и заниматься с тобой любовью одновременно, — прорычал он. — И я не стану рисковать, зная, что нас могут увидеть.

Потому что она в безопасности, она действительно может доверять ему. И она доверяла.

Карлинг тихо всхлипнула, то была естественная реакция, такая же непроизвольная и неожиданная, как только что случившийся оргазм.

Он убрал спутанные пряди волос с ее лица.

— Ты точно в порядке, дорогая? — обеспокоенно переспросил он.

Его красивые черты казались размытыми, как воспоминание из сна, а исполинская невидимая сила, что тащила ее вперед все последние года, все быстрее и быстрее, толкнула ее в осознание, что теперь она действительно начала двигаться со скоростью света.

Что это за чувство? Она ощущала его и прежде у тех, кто вокруг. Она видела частички этого чувства по отношению к собакам и другим существам, нациям и идеалам, и к бывшим любовникам, которые давным-давно ушли. И она всегда понимала нутром, что эти кусочки были частью чего-то значительного, настолько большого, чего ей никогда не постичь. Ровно до этого момента, когда все части, перетасовавшись, воссоединились и стали одним целым.