Девять бусин на красной нити

– Расскажи, с какой целью ты сегодня здесь? – отец Натсуми чуть склонил голову, проделав это именно таким образом, как часто делала его дочь.

– Я пришел просить разрешения забрать Натсуми собой. В качестве моей супруги, – сложив руки перед собой, я низко поклонился, как это делала птица при встрече с дедом.

– Зачем? – голос Шиджеру не был больше резким, словно мужчина утратил интерес к самому разговору, но я видел, что позу стала более жесткой, напряженной.

– Что бы сделать ее счастливой. Погодите, прошу, – подняв руку я остановил резкие слова, которые уже были готовы сорваться с языка Шиджеру. – Ей нравится в моем доме. Она спокойно и крепко спит в моей постели. О, не стоит кривиться. Девочке уже почти сотня лет! Так что да, она хорошо спит под моим одеялом. Ей там интересно и спокойно. Ее обожает мама и все, все без исключения, в восторге от ее крыльев, которые приходилось прятать в доме асов. Ее уважают, а не просто шарахаются в ужасе. И я люблю ее. Вместе со всей ее непреклонностью, резкостью. С ее несчастным сердцем и с каждым шрамом, украшающим ее тело.

Курама как-то невнятно крякнул, а потом выпустил в воздух особо плотное облако дыма.

– Нравится ей там?

– Она сказала, что все так, как было раньше. Как в Эдо.

– Как в Эдо, – Эхом повторил мои слова красный тенгу, прикрыв глаза. – Ей правда нравились времена сёгуната больше, чем современный шум, гам и суета. Хотя ту эпоху Натсуми захватила совсем немного. И что ты хочешь от нас?

– Разрешения. Помощи. Совета.

– Столько всего и сразу? – темные глаза Курамы уставились на меня, но я только усмехнулся, кивнув. – Смелый какой. Ладно. Какую помощь ты просишь?

– Дед, ты что? – резко вскинул голову Шиджеру, скрипнув зубами.

– А ты что? – в тон ему отозвался краснокожий тенгу, – Думаешь, твоя сестричка привезла его, чтобы наше мнение узнать? Нет. Она для себя все решила. Что надо, великан?

– Нужно открепить ее от вашего дома. А еще она переживает за тех, кто живет за свет ее силы в павильоне.

– Это не трудно. Сделаем. И если Натсуми захочет, может взять кого-то из своих ёкаев собой. Ее особенности это позволяют, – в этот раз отвечал отец птицы. – Что еще?

Следующий вопрос меня волновал, признаться, больше других, хотя я и старался вытеснить лишние тервоги.

– Сможет ли птица выносить и родить ребенка? От меня?

– Ты же полукровка. Выносит. Родит. Но лучше через год-два. Когда ее тело привыкнет к потокам вашей магии.

– А если у ребенка появятся крылья?

Тенгу синхронно пожали плечами, словно у них не было ни малейших сомнений в этом.

– Будут крылья. Лет в двенадцать. Красивые черные. Может, как у мамы, с красными подпалинами. Просто очередной удивительный ребенок.

Мы разговаривали еще долго. Мужчины рассказывали мне об особенностях жизни тенгу, о том, что может понадобиться для стабилизации сил Натсуми. Много о чем. А под конец Курама широко потянулся, хрустнув суставами. Глаза озорно блеснули из-под густых бровей.

– А сейчас пойдешь с Шиджеру. У нас в предгорьях завелась какая-то тварь. Поймаете.