Фиорды. Скандинавский роман XIX - начала XX века
- Автор: Якобсен Йенс Петер, Банг Герман
- Год: 1988
- Язык: русский
- Год: Московский рабочий
- ISBN: 5-239-00031-Х
- Переводчик: Елена Александровна Суриц
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Фиорды. Скандинавский роман XIX - начала XX века». Краткое содержание книги:
С ярким мастерством, эмоциональной насыщенностью, красочностью и исторической конкретностью в произведениях этих писателей изображены психология отдельной личности и социальные условия жизни разных классов общества.
— Должно же оно начаться, — и оба долго молчали в сумерках.
…Сегодня они молча шагали друг подле друга по дороге. Тине шла очень быстро, почти бежала.
— Скоро и нам выступать, — вдруг нарушил молчание Аппель.
— Да, — только и отвечала Тине. — Пора.
— А еще говорят, что их можно ждать с минуты на минуту. — Аппель шел, не поднимая глаз от земли.
Тине, признаться, слушала его вполуха. В последние часы перед возвращением лесничего надо было вспомнить и переделать такую уйму дел, а полки то и дело уходили и возвращались, и разговор об этом шел так давно, что теперь их можно было ждать с минуты на минуту.
— Вас куда пошлют? — спросила она.
— Второй бастион, — торопливо ответил он и залился краской и больше ничего не добавил. Некоторое время они шли молча, потом он вдруг произнес два раза подряд, не глядя на нее:
— Не успеешь оглянуться — и ты уже под огнем… Не успеешь оглянуться…
Тине взбежала по ступенькам своего крыльца, Аппель отправился в обратный путь по переулку, мимо трактира. Ему никого не хотелось видеть, ему хотелось побыть одному, он был не уверен в себе и начал расхаживать взад и вперед на небольшом отрезке улицы, между маленькими домишками, словно задался целью измерить этот отрезов шагами, а про себя он думал только одно: вот, вот оно начинается, огонь, огонь, — это слово не шло у него из головы.
Тине вошла в комнату, где было полно офицеров, — как и в лесничестве. Даже в гостиной — дверь была распахнута — лежали на постелях несколько капитанов в расстегнутых мундирах.
Мадам Бэллинг мыла на кухне посуду. Вид у нее был совсем измученный. Вокруг глаз обозначилось множество мелких морщинок. Она вела неустанную борьбу со «всей этой грязью», а грязь была и на полу — от сапог, и на стенах — от шинелей, и на столах — от трубок, — словом, во всех углах.
— Для нас самих уже и места не осталось, — сказала она. — Но жаловаться нельзя, нет, нет, никак нельзя жаловаться.
Мадам Бэллинг присела и снова вскочила. Ей вспомнилось, что она кое-что припасла для лесничего:
— Сегодня он вернется домой, сегодня он вернется домой…
Ради этого Тине, собственно говоря, и явилась. Она знала, что мадам Бэллинг всегда приготовит что-нибудь сверх обычного меню, если лесничего ждут на побывку; а в лесничестве при таком огромном постое просто минуты свободной не улучить для всяких разносолов.
Мать принесла мисочку.
— Только здесь очень мало, — пожаловалась она. — А из чего готовить-то? Из чего готовить, доченька? А Бэллинг, а Бэллинг? — Мадам теперь все повторяла по два раза — следствие некоторой мозговой усталости. — Загляни к нему, доченька, загляни к нему.
Старый Бэллинг сидел у окна в спальне — единственной комнате, которую старики сохранили для себя. Он так и не оправился после ночи на шестое, казалось, он волочит правую ногу, да и правое веко не хотело как следует подниматься.
Тине присела, держа на коленях заветную мисочку с угощением для лесничего.
— Ну как там дела? — спросил старый Бэллинг. Даже язык у него двигался с заметным трудом.
Тине начала веселым голосом рассказывать отцу, что и как, а сама тем временем поплотней укутала его ноги.
— Чтоб тебе не было холодно, — объяснила она. — Придерживай одеяло, вот и все.
И продолжала рассказывать.
В соседних комнатах начались сборы, поднялся ужасный шум по всему дому.
— Они уходят, отец, — шепнула Тине прямо на ухо старому Бэллингу.
Но Бэллинг ее больше не слушал, он только повторял, тяжело ворочая языком:
— Да, да, а чем все это кончится? — и глядел на Тине ничего не выражающими глазами.
Тине встала, погладила его по голове, улыбнулась:
— Ничего, отец, может, все еще кончится хорошо. Нельзя же терять надежду.
Тине вышла на крыльцо. Перед трактиром толпилось множество солдат — они в последнюю минуту запасались табаком и наполняли фляжки. Отовсюду, из-за всех заборов, со всех дворов, стекались солдаты, и над полями разносились призывные звуки трубы.
Возле Кузнецова поля тоже собрались солдаты. Ветер колыхал зеленые волны ржи, а зрители обсуждали виды на урожай.
— Хорошая здесь земля, — сказал один задумчиво.
— Да-а-а, — протянул другой.
— Нет, уж такой благодатной земли, как у нас в Лолланде, вы здесь не найдете, — так же протяжно возразил третий.
— Да, такой, как в Лолланде вы здесь не найдете, — подтвердили остальные и замолкли, опершись на ружейные приклады и созерцая зеленую ниву.
— До свиданья, мама, — крикнула Тине матери, заглянув в сенцы.