Мятежники Гора

— Тогда слушайте меня внимательно, — потребовал асигару. — Встаньте спиной ко мне. Хорошо. Стойте как следует, стойте как рабыни! Вы же не свободные женщины. Будьте красивы! Помните, что вы — ничто, всего лишь рабыни. Будьте красивы как те, кто вы есть, как животные, как простые красивые предметы. Хорошо. Теперь, сожмите руки на затылке. Хорошо. Постройтесь в одну линию, лицом к стене с промежутком в три шага. Каждая из вас по очереди подходит и встаёт лицом к решётке, передо мной и теми, кто делает выбор, сначала стоит спокойно, потом медленно поворачиваться, снова стоит, а затем возвращается на своё прежнее место и опускается на колени, как раньше лицом к стене. Всё понятно?

— Да, Господин, — на этот раз дружно отозвались девушки.

— Начинайте! — велел он.

И осмотр рабынь, неспешный, с долгими паузами, в течение которых товар демонстрировался и оценивался, начался.

— Подозреваю, — сказал я, обращаясь к Пертинаксу, — работая в офисах на Земле, Ты никогда ничего подобного не видел.

— К моему великому сожалению, нет, — вздохнул он.

— Вот женщины, какими они должны быть, — указал я.

— Теперь я это знаю, — кивнул он. — Мне предоставили шанс изучить это.

— И теперь Ты полностью удовлетворён в своём доминировании, — заключил я.

— Я познал это, — заявил Пертинакс. — И я никогда от этого не откажусь.

— Но вот чего Ты никак не можешь понять, — хмыкнул я, — так это вовлечённой в это взаимозависимости, наличия у женщины желания принадлежать, быть собственностью господина.

У асигару, стоявшего рядом с нами, имелся хлыст, обычный атрибут для того, кому поручено присматривать за рабынями. Когда он решал, что та или иная девушка достаточно себя продемонстрировала, постояв и покрутившись перед нами, он отсылал её лёгким взмахом хлыста, после чего приближалась следующая.

Разумеется, я искал особую рабыню. Вот только я понятия не имел, была ли она среди заключённых в клетке рабынь. Полумрак, стоявший в сарае, не позволял разглядеть выстроившихся за решёткой девушек.

— Что насчёт этой? — осведомился асигару.

— Тебе нравятся рыжие волосы? — полюбопытствовал я.

— Они пылают, словно огонь, — улыбнулся он.

— Предпочитаю, чтобы огонь пылал у неё в другом месте, — усмехнулся я. — С того момента, как её рабские огни хорошенько разгорелись, она вся будет пылать в твоих руках.

— Возможно, я куплю её, — заявил мужчина.

— Следующая, — отмахнулся я.

Хлыст надсмотрщика легонько дёрнулся, и девушка, на щеках которой блеснули слёзы, вернулась на прежнее место, где опустилась на коленях лицом к дальней стене загона и спиной к решётке. Даже в том полумраке мы могли видеть, что её плечи дрожали. Её тело тряслось от рыданий.

— Эта стройна и гибка как тростник, — похвалил асигару, — нежна и красива как талендер.

— Здесь нет ни одной пани, — сказал Таджима.

— Нет, — пожал плечами асигару, и кончик его хлыста немного шевельнулся, отсылая рабыню.

— Ты должен выбрать одну из них, — напомнил я Таджиме.