…Архивы – бесстрастные свидетели минувших событий. Когда же речь заходит о войне, тогда они, эти документальные источники, превращаются в окаменевшие слёзы, выкристаллизованные из бездонного Океана Горя, каковым и является любая война.
Не явилась исключением и фронтовая летопись 437-го стрелкового полка 154-й стрелковой дивизии. Что ни журнал – то трагедия людских судеб. Десятки фамилий военнослужащих, выбывших из полка по причине ранения или гибели. Бесстрастная Книга приказов по строевой части полка вмещает в себя всё – в том числе и эти фамилии, вписанные штабным писарем когда строчками, когда – двойным столбиком. Правила просты: сначала место живым, убывшим на излечение в 183-й медсанбат; лишь после этого – место скорбному мартирологу погибших «в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками при защите социалистической Родины»: звание, фамилия, инициалы… И обязательно – военкомат места призыва, чтобы было куда оповестить о безвозвратной потере; а ещё – домашний адрес с именами ближайших родственников. Туда отправится похоронка.
Имена, имена, имена… Раненых и убитых. В девятнадцать, двадцать, двадцать пять… Книга приказов молча рассказывает о суровых боевых буднях 437-го стрелкового полка (почтовый адрес: полевая почта № 11126) в составе действующей армии. Если всё спокойно, записи в Книге приказов краткие, немногословные, лаконичные – как и положено приказам. И пролистываешь такую страницу с некоторым облегчением: чем меньше записей, тем лучше. А вот испещрённые солдатскими фамилиями страницы свидетельствуют о другом – о днях, когда полк в очередной раз сошёлся с противником в тяжёлом бою.
Мне почему-то всегда казалось, что в сорок четвёртом накал ожесточённости боёв уже был не тот, как в начале войны; и в первую очередь, потому, что враг к тому времени нами уже был бит-перебит: части Красной Армии гнали фашиста с родной земли поганой метлой в виде стали и огня. После Курской дуги жить гитлеризму оставались считанные месяцы. И это понимали все. Другое дело, что верить в собственный крах немцам очень не хотелось, и их сопротивление порой напоминало отчаяние обречённых. На фрицев нам, в общем-то, наплевать; для нас трагедия заключалась в другом: ближе к всеобщей развязке мы несли колоссальные потери. Оттого-то обычные строки в Книге приказов по строевой части с перечислением фамилий убывших на излечение в медсанбат нет-нет да переходят в двойные столбики…
Имена, имена, имена…
* * *
В деревне Коковщина погибших 437-го стрелкового полка хоронили в течение нескольких дней, начиная с 7-го июля. Судя по донесению безвозвратных потерь сержантского и рядового состава полка и записям в Книге приказов по строевой части (Пр. № 226 от 13 июля 1944 г.), с 11 июля убитых погребали уже в соседних деревнях. В период боевых действий 11–12 июля полк потерял ранеными 70 человек (из которых семь офицеров, в том числе – упомянутый нами выше мл. лейтенант Храмцевич), убитыми – 21.
Восемь военнослужащих было похоронено в д. Орловка, столько же – в Бернатовщине. Пятерых схоронили в д. Струневщина. Вот их имена: стрелок Порфирий Чуклов и санитар 1-го стрелкового батальона Тимофей Алимпиев (убиты в бою 11 июля); стрелки Василий Жирнов и Степан Бондаренко, командир отделения ст. сержант Салит Фатахов (убиты 12 июля).
Было бы уместно заметить, что санитар Тимофей Алимпиев с самого начала наступательных боёв сумел показать себя отважным и самоотверженным бойцом. За две недели до своей гибели он будет награждён медалью «За отвагу».
Из приказа по части № 027 от 29 июня 1944 г.:
«…медалью „За отвагу“:
…3. Санинструктора 3-й стрелковой роты красноармейца Алимпиева Тимофея Ивановича. За то, что в бою 27.06.44 г. вынес с поля боя и оказал первую медицинскую помощь 12 раненым бойцам»[183].
вернуться
182
Н.А. Фоканова служила в медсанбате 154-й стрелковой дивизии первого формирования. 183-й медсанбат был сформирован позже, в 1943 году, как дивизионное военно-лечебное учреждение при 154-й стрелковой дивизии второго формирования.
вернуться
183
ЦАМО. Ф. 7077. Оп. 140078с. Д. 14. Л. 39.
