Кто ты, моя королева

Стоило моим мыслям свернуть в этом направлении, и я остро осознаю, что эта самая женщина сейчас в моих руках, обнажённая, доверчивая, такая тёплая, желанная и доступная одновременно. Сразу приходят воспоминания, как сладко было погружаться в это тело, как красиво она принимала меня, подчинялась и отдавала всю себя, и приходит понимание, что я могу больше не сдерживаться, могу выпустить наружу голодного зверя, который уже несколько дней сходит с ума от вожделения к одной конкретной особе. Организм незамедлительно отзывается, особенно одна конкретная его часть и так напряжённая, и я едва сдерживаю себя от того, чтобы не навалиться на жену сразу же и не погрузиться в податливый жар её тела. Сначала надо кое-что проверить.

Переворачиваю Нэлли на спину, отчего она издаёт ласкающий мой слух стон, смешно бормочет что-то и причмокивает губами. Удивляясь собственному умилению, я нахожу ладонью её солнечное сплетение и прислушиваюсь. Сила всё ещё бурлит в ней, но уже гораздо спокойней. До полного штиля далеко, но Нэлли хотя бы не будет больно. Это хорошо. Опускаю руку, накрывая низ живота, проверяя не причиню ли боли здесь. Нет. Ещё лучше. Шёлк её кожи обжигает ладонь своим теплом, я не сдерживаю больше желания трогать это тело и скольжу пальцами ещё ниже, раздвигая влажные лепестки женской плоти. Она мурлычет что-то во сне, разводит немного ноги, больше открываясь моим прикосновениям. Влажная, горячая, готовая для меня. Проникаю пальцами внутрь, вынимаю наружу, распределяя влагу, а Нэлли выгибается с тихим стоном, отчего её грудь чувственно приподнимается, мгновенно приковывая моё внимание. Эти упругие полушария, яркие, как ягоды, соски сами просятся, чтобы их целовали, покусывая и смакуя. Зарываюсь лицом в душистую плоть, нахожу ртом одну тугую горошинку, накрываю спящую жену своим телом, погружаюсь в неё одним толчком и на миг замираю, наслаждаясь. Моя. Моя душой и телом. Так есть и так будет. Как же хорошо в её сладости. Внутренний зверь срывается с цепи, требуя взять своё. И я отдаюсь на волю этой похоти, этому желанию заклеймить собой, подчинять снова, и снова, вбиваться в податливую плоть, слышать её стоны и чувствовать, как безоговорочно она вверяет мне своё тело, всё ещё сонная, мягкая, доверчивая.