Разлучи нас, смерть! (СИ)

Джейсон пошёл к выходу, и для этого ему пришлось сделать несколько шагов в сторону Астона. Тот тут же схватил его за руку:

— Ты говорил, что любишь меня, что принадлежишь мне!

— Дай мне пройти, — потребовал Джейсон.

Дэниел лишь крепче сжал его запястье и схватил второй рукой.

— Ты знаешь, что я всегда получаю то, что хочу, — твёрдо произнёс он.

Джейсон попробовал вырвать руки, но ничего не получилось: хватка Дэниела была железной. Он разжал гневно сжатые губы только для того, чтобы бросить:

— Убери руки!

— Я не откажусь от того, что принадлежит мне, — прошептал Дэниел, притягивая Джейсона ближе. — Можешь сколько угодно испытывать вину и стыд… Мне плевать.

Он начал целовать сначала шею Джейсона, потом поднялся выше к скулам и щекам, лишь на секунды отрываясь, чтобы произнести:

— Можешь даже ненавидеть меня. Мне всё равно. Ты мой. И ты останешься моим. Со мной. Я не позволю тебе уйти.

Первые поцелуи вызвали в Джейсоне лишь волну беспомощной злости и гнева, но потом… Господи, это было так сладко, так знакомо, так желанно. Он мечтал об этом. Он хотел, чтобы Дэниел коснулся его. Хотя бы раз, хотя бы на секунду. Чтобы снова погрузиться в бездонный омут, где нет памяти, стыда и страдания. Он чувствовал, что не может сопротивляться этому, ему оставалось только просить… Умолять Дэниела сжалиться над ним, отпустить его, не терзать его больше воспоминаниями о невозможном теперь счастье.

— Пожалуйста, не надо… — простонал он. — Прошу тебя… От этого только хуже…

Дэниел на мгновение разжал его руки, но только для того, чтобы обнять теперь за плечи. Он начал целовать его в губы, заглушив слова. И он чувствовал, что Джейсон ему уступает и отвечает, что Джейсон, как и он сам, не может совладать с собой.

Он оборвал поцелуй и посмотрел Джейсону в глаза. Там были боль и мольба, но где-то в серо-синей глубине за ними теплился огонь. Он почти силой сдвинул Джейсона с места и отвёл к широкому дивану, Джейсон бросил взгляд на разбросанные подушки и в очередной раз попытался вырваться, сказав:

— Отпусти… Не надо.

Дэниел грубо швырнул его на диван и навалился сверху:

— Я не хотел доводить до этого, но я возьму то, что мне принадлежит.

Он рванул на Джейсоне рубашку и начал расстёгивать джинсы. Тот смотрел на него огромными от неверия глазами, но не сопротивлялся. Сила Дэниела подавляла его, и это было то, чего он хотел втайне — оказаться раздавленным и уничтоженным этой железной волей и не чувствовать уже ничего, ни вины, ни боли. Всё в нём жаждало одного — принадлежать этому человеку, снова, безраздельно, абсолютно. Он обнял Дэниела за шею, прижал к себе и начал целовать, приникая всем телом и вжимаясь бёдрами.

Дэниел торопливо расстёгивал свой ремень. В лихорадочной спешке он лишь слегка смазал головку слюной, прежде чем войти в Джейсона. Тот изогнулся и забился в его руках, вскрикнув от боли, и Дэниел лишь крепче сжал любовника и накрыл его губы своими.