Кое-что о тебе

Паллас с зубовным скрежетом втянул в себя воздух. А вот Колина, сидевшего по другую руку от подруги, ее внешний вид, казалось, совершенно не трогал. «Пусть лучше так», – раздумывал Джек, осмотрительно не выпуская Маккенна из поля зрения. Голубой-не голубой, друг-не друг, а никто с членом не подойдет к Камерон ближе, чем на полметра, пока она в этом платье.

– Единственное замечание к твоей речи – лично мне не было уделено того внимания, которого я заслуживаю, – пожаловался журналист.

– Внимания тебе было уделено предостаточно, – отмахнулась от упрека подруга. – Разве я не рассказала, как мы втроем на последнем курсе жили вместе? Я даже упомянула, что ты готовил блинчики для нас с Эйми, когда мы возвращались домой из баров.

– А потом мы обсуждали парней, с которыми встречались, – объяснил Колин агенту.  

Палласу стало любопытно. Плюс надо было чем-то отвлечься от Камерон и от ее платья.

– А как вы трое познакомились?

Свидетельница открыла рот, но приятель перебил ее, подняв руку:

– Кхм… Раз уж мне не доверили провозгласить сегодня тост, я хотя бы отвечу на  вопрос. Кроме того, я рассказываю эту историю куда интереснее. – Он подался вперед, театрально понижая голос: – Все случилось темным ненастным вечером…

– О, Господи, – закатила глаза Камерон.

– А что? – вскинул ладони Колин. – Вечер действительно был темным и ненастным. Мне ли не знать – я  ведь тогда провожал тебя домой, помнишь? – Рассказчик повернулся к Джеку: – Шел второй курс. На ту пору я жил в студенческой общаге и мучился, пытаясь определиться, гей я или нет. Я учился в Мичигане, получая спортивную стипендию, а в кругу бейсболистов темы гомосексуализма не обсуждаются непринужденно.  Как бы там ни было, однажды в начале учебного года наше братство организовало ночную гулянку, а на улице полило как из ведра.  Я околачивался у входной двери, прихлебывая свое обычное на ту пору пойло – виски «Джим Бим» с кока-колой, – как вдруг на пороге появилась Камерон, теснясь под красным зонтиком с Эйми и еще одной девчонкой. Все трое хохотали, потом закрыли зонтик, Кэм прошла в комнату и тряхнула волосами. Это выглядело, словно кадр из фильма – она была самой красивой девушкой, которую я когда-либо встречал.

Паллас перебирал серебряные столовые приборы. История стремительно приобретала нежелательный уклон… То, что рука агента задержалась на остром столовом ноже, могло и не быть простым совпадением.

– Поэтому я завел с Камерон разговор, и мы моментально нашли общий язык, – продолжал Колин. – Стали встречаться после занятий, в выходные, и я понял, что если у меня когда-нибудь и получится с женщиной, то именно с этой.  Как-то в субботу пару недель спустя мы с Кэм оказались в моей комнате, а у меня уже все было спланировано: тем вечером я собирался сделать решительный ход. Мы сидели на диване, слушали приемник – как раз был вечер музыки восьмидесятых, – и тут в эфире Ким Карнс запела «Глаза Бетти Дэвис»[23]. Камерон вздохнула, откинула голову на спинку дивана и сказала: «Мне нравится эта песня».