Избранная. Будь нашей женой (СИ)

— Даже если ты победишь, тебя скрутят и казнят, изменщик.

— Что ж, я готов попытать удачу.

Блеснули лезвия, и мужчины встали друг напротив друга. Виктор больше не показушничал и не пытался играться, наоборот — несколько секунд он всматривался в позу противника, запоминая её, изучая детали.

Александр выглядел уставшим, но спина его была как всегда ровной, и в красных от недосыпа глазах застыло безразличие. Он атаковал первым, прервав затянувшуюся паузу. Острие скользнуло в нескольких сантиметрах от Виктора, не задев того.

Они сместились вбок, лезвия заплясали в смертельном танце. Двое мужчин, которых никто не пытался разнять, двигались медленно, делая одиночные выпады и тотчас возвращаясь в защитную стойку. В тот раз, на площади, на глазах у простолюдинов, оба дрались с насмешкой, пытаясь уязвить противника, но не убить его.

Сегодня, перед толпой шепчущихся аристократов, их настроения сменились. Каждый удар мог стать решающим, и только удача, помноженная на талант, помогала отскакивать или отбиваться клинком.

Сколько же Александр не спал? Я пыталась сосчитать, но по всему выходило — слишком долго. Даже в моем, слабом, нетренированном теле он действовал плавно, но теперь всё чаще ошибался.

Очередной ошибкой и воспользовался Виктор, зацепив моего лорда. Лезвие прошло по касательной, лишь задев предплечье, но меч вывалился из обмякших пальцев, и Деевский наступил на него ногой, отбросив в сторону. Кровь заливала рубашку.

Я хотела кричать, но в горле пересохло.

— Если ты встанешь передо мной на колени, может быть, я пощажу тебя, — хохотнул Виктор. — Или нет… смотря как попросишь…

Но даже безоружный, Александр не выглядел испуганным. Он выхватил целой рукой у одной из служанок поднос — бокалы посыпались со звоном, усеяв осколками пол — и выставил перед собой наподобие щита.

Капли крови скатывались с недвижимой руки. Алекс оступился, но в последнюю секунду смог прикрыться подносом, когда клинок пронесся над его головой.

Надо было что-то делать. Я не придумала ничего лучше, как поползти в сторону лежащего оружия. Всего несколько метров, но они казались бесконечными, потому что каждая секунда могла стать последней.

Меня не остановили ни люди, наблюдающие за происходящим, ни стражники. Лишь девочка-служанка чуть-чуть, будто бы случайно, пяткой, подпихнула клинок в моем направлении. Я смогла до него дотянуться, сжала в озябшей руке.

Моя меткость всегда была на троечку, да и траекторию я выставила откровенно плохо. Но в переломной ситуации, аккумулировав все силы, сумела отбросить меч так, чтобы он пролетел не мимо Александра, а остановился ровнехонько за его спиной. С лязганьем, которое в предсмертной панике никто не услышал. 

Виктор продолжал наступать, меч в его пальцах крутился как зачарованный. Я не успела даже отслеживать, куда в следующую секунду ужалит лезвие. Движения всё тяжелее и опаснее.   

Александр метнул поднос — тот задел врага по колену, — склонившись, коснулся меча больной рукой и перебросил в здоровую. Он действовал рвано, чувствовалось, что слабость дает о себе знать. Но каждый удар был в разы сильнее предыдущих. Каждый — как последний.