Сорвиголова

— Она не Беля, а Б-э-л-л-а! — проворчал я, но, по ходу, некоторые эльфы и вправду не всегда могут выговаривать человеческие имена. — Его можешь оскорблять, вы оба друг друга на дух не выносите, но Бэлле-то имя-то зачем коверкать?

— Плевать! Скажи лучше, а тебя какая бяка одолела, да? Ты слишком молодой для мужской, старческой немощи. Женилка может не выросла? Хотя ты же моложе и так пацанчика Дэна. Может ты всё ещё девственник и боишься нас — женщин? — увидев, что я моя шея и низ лица от смущения покраснели пуще прежнего, девица опять рассмеялась. — Что угадала, да? Ладно твоя взяла, если дашь то, что практически невозможно то я согласна! С этой минуты никаких поползновений к твоему невинному тельцу. Оставлю тебя наедине с придуманной фантазией о прекрасной серой эльфийке. Но с тебя одинадцатикратный бонус к опыту и даже не думай от меня сбежать!

Я хотел возразить, что Арвен совсем не воображаемая, а всамделишная девушка, и я надеюсь встретиться с ней в очень скором времени, но какой смысл оправдываться? Только ещё больше заподозрят во лжи. Тем более, что мы наконец-то подошли к дверям лекаря и нырнули внутрь магазинчика. Это был ларёк для продажи всякой всячины. Что удивительно: старый человек(!) — хозяин лавки, мог за скромную плату вылечить любого страждущего. Ветхий, даже дряхлый дедушка был седой как лунь. Борода, усы, волосы — абсолютно светло-серебристого цвета. Даже непонятно какой расцветки были его волосы в былую молодость.

Значит, здесь не только нет рабов, но «хуманы» имеют права владеть имуществом: домами и магазинами? Продавать и скупать вещи из данжа? Интересно придумал император Аратар, вот это и называется что ни на есть завзятое лицедейство. Мол, мы разные виды. Люди и гномы — суть есть враги, рабы и животные, а братья эльфов — хуманы отдельно — это другое! Снаружи городка людей убивают и мучают, а здесь их назвали каким-то странным словом хуманы и нормально, по-божески относятся. По крайней мере, на первый взгляд. Не думаю, что приехавший сюда из глубинки страны тупой ушастый деревенщина, привыкший вытирать об гномов и людей ноги, вдруг поменяет к нашему виду отношение, станет относиться лояльно, а то и привечать на равных. Печальные эксцессы особенно с эльфами-новичками пришедшими извне обязаны иметь место. Расслабляться и думать что попал в рай не стоит. Придётся постоянно напоминать себе: это временно, это отпуск.

На бакенбардах и висках у старичка были какие-то занятные белесые, седые завиточки-косички, которые он впоследствии назвал пейсами — что-то очень личное и вроде бы религиозное. Дедок внимательно и молчаливо глядел на меня, и я отвечал ему тем же. Одна только балаболка-блондинка бегала по маленькому ларьку и что-то бубнила себе под нос. Но степенные мужчины не обращали на неё внимания. Пауза всё затягивалась и затягивалась. Нужно было что-то делать, не вечно же в лавке торчать.

Я подошёл к прилавку, внимательно осматривая магазин, кроме всякой мелочи: еды, оружия, стрел, брони, здесь были мои любимые книги. На полках для продажи на синдарине, а перед седым дедушкой на нормальном человеческом языке! Вот это да, впервые сталкиваюсь с таким чудом. В Горных Данжах даже литература на нашем есть. Совсем забыв о приличиях, я сграбастал из чужих рук книгу и прочитал вслух её название: