На изломе доверия

— Да что со мной станется? Зубы обломятся, — хохотнул начальник, но ей показалось, что дышал он не так уж и легко, а словно бы через усилие ему этот смех дался. — Не первый раз, выгребу. Уже вон, выписался… — подполковник помолчал, будто в ее сторону вслушиваясь. Только его дыхание, все же тяжелое, тишину нарушало. — Ты там как? У отца твоего новый номер взял… Не особо меня теперь жалуют твои родители, да? — так хмыкнул, словно и понимал, что породило подобное отношение, но и чуть посмеивался, пытаясь оптимизма придать нелегкой ситуации.

— Они… тяжело все перенесли, — Алине было непросто слова искать. И все-таки постаралась ответить нейтрально.

Николая Андреевича тут обвинить не в чем. Да и… те, кто был виновен, уже задержаны, даже более, чем рассчитывала и надеялась. Теперь осталось добиться, чтоб суд состоялся и прошел честно, а то… Всякое бывало.

Но ей в СБУ вроде пообещали, что это дело их чести и они проследят…

Все, что считала себя должной погибшим друзьям, исполнено, ведь так? Можно выдохнуть и идти дальше, помня и скорбя. А ей хочется лечь на землю и просто лежать, рассматривая холодное осеннее небо, пока не подохнет…

 И Алей себя сейчас даже в мыслях назвать не могла сама. Трясти начинало!

Собственно, она и лежала до того, как подполковник позвонил. Аккурат на идеальной лужайке загородного санатория, куда ее родители и уговорили поехать, даже в состоянии своего ошеломления сумев заметить через пару дней, что с Алиной… что-то не так.

Правда, списали на общее потрясение и моральное истощение после всего случившегося. А сами не имели представления о том, как поддержать или помочь, вот и настояли на «отдыхе», который, в их понимании, все решить должен.

Возможно, то, что с ней «что-то не так» заметили и отдыхающие, проходящие сейчас мимо, а также сотрудники санатория.

К Алине уже трижды кто-то подходил, чтобы уточнить, все ли в порядке и не стало ли девушке плохо?.. Она только молча качала головой, продолжая рассматривать небо… То сегодня было поразительно похоже на его глаза своим оттенком… И Алина просто хотела потеряться в этом просторе цвета, забыв о боли и вымораживающем изнутри холоде, который не отпускал с вечера, когда за ней приехал Евгений.

— Их можно понять, — вздрогнула.

Откровенно, забыла, что телефон к уху прижимает, сама не знала, почему ответила. Наверное, как раз потому, что предполагала вероятность звонка от родителей. Они… действительно очень тяжело все перенесли. Пусть и обрадовались, тут и спору нет. А кто не обрадуется, когда твоего ребенка, которого ты только вот похоронил и оплакиваешь, приводят к тебе на порог живым и здоровым?

Конечно, не с бухты-барахты заявились. Стоит отметить, что управление СБУ тут позаботилось: для начала родным позвонил штатный психолог, чтобы подготовить. И уже только потом, в сопровождении того самого психолога, Алину отвезли к родителям… Больше ей некуда было ехать, родные забрали все вещи со съемной квартиры да и договор аренды разорвали в виду ее «смерти». Теперь надо было вновь начинать жизнь с нуля. Хотя нет, на работу ее восстановили, правда, рекомендовали и даже принудительно в отпуск отправили.