Кровь Рима [ЛП][The Blood of Rome]

Дополнительные обязанности, выпавшие на долю Макрона, стали проверкой его выносливости, и он начал понимать, какое напряжение испытывал его друг с начала кампании. Каждый вечер он приходил в палатку Катона, чтобы сообщить о дневном переходе, состоянии людей и местонахождении иберийцев. Он с облегчением обнаружил, что трибун неуклонно восстанавливается, и к четвертому вечеру Катон объявил, что готов возобновить командование на следующий день.

- Ты уверен, господин?

Катон помедлил секунду, прежде чем кивнул. - Уверен.

Макрон внимательно наблюдал за ним и отметил про себя слабую дрожь в его конечностях, когда Катон встал, подошел к раскрытым створкам палатки и посмотрел на лагерь.

- Похоже, тебе еще нужно немного отдохнуть, господин.

- Я сказал, что готов, - твердо ответил Катон. - Достаточно хорошо, чтобы ехать верхом, и моя голова теперь ясна.

- Если ты так говоришь. И если тебе нужно, чтобы я продолжал выполнять некоторые из твоих обязанностей, просто дай мне знать.

Катон оглянулся через плечо и улыбнулся. - Спасибо, мой друг. Я благодарен тебе.

- Тьфу! В последние несколько дней было весело быть старшим офицером.

- Я в этом искренне сомневаюсь. - Опытные глаза Катона внимательно осмотрели ряды палаток, раскинувшихся вокруг него. Приятные звуки пения и смеха доходили до его слуха. Хорошо, что настроение у людей все еще было приподнятым, несмотря на то, что иберийцы бросили их. Тихий лагерь означал бы недовольство и падение морального духа. Вдоль вала он мог разглядеть только фигуры часовых, медленно двигавшихся в обычном ритме. Все было хорошо. По крайней мере, здесь, в римском лагере. Сияние далеких костров было видно с востока, и Катон задумался о настроении иберийцев. Сожалел ли Радамист о своем высокомерии? Были ли его его люди обеспокоены из-за того, что вынуждены были оставить безопасность римского походного лагеря, чтобы спать под открытым небом? Или они просто ждали, что римляне придут к ним и согласятся принять Радамиста своим командиром? В любом случае, заключил он, было бы все более опасно допускать сохранение нынешней ситуации. Он повернулся, вернулся к своей раскладной кровати и тяжело сел.