Древние Свитки. Исход (СИ)

Слово Kest, Шторм, которым делилась Стена, будто скользнуло мимо ее разума. Сейчас в нем царило лишь усталое опустошение, словно и она прошла через битву из далекого воспоминания и пока что не могла найти в себе сил, чтобы жить дальше. Куда ближе ей была сама надпись: “Беккхильд воздвигла этот камень в память о муже Эйольфе, чей корабль поглотил темный шторм Моря Слез.”

Эль уселась на опустевший саркофаг и ссутулилась, чувствуя, как задевает спину свежий горный ветерок. В этом состоянии морального упадка ей даже стало холодно, чего не случалось уже много лет.

В таком вот понуром настроении ее и застали компаньоны, решившие проведать, чем она там занята. От двери за лестницей донеслось нытье и хныканье и стало ясно, что Серана наконец вылезла на солнце. Эль встряхнулась и постаралась принять более общительный вид.

- Что тут у нас? - бодро рысил к Стене Довакин.

- Да вот, - махнула она рукой, - пытаюсь расшифровать.

- И как успехи? - заинтересовалась Серана. Щека у нее снова была целой. Эль даже не смогла вспомнить, какую из них зацепили, правую или левую.

- О, тут слово интересное, - обрадовался Лейф, подбираясь ближе. Покачался перед Стеной, а потом повернулся и рявкнул: - Wuld Nah Kest!

Эль аж подпрыгнула, разом выныривая из своей тоски, когда его пронесло мимо. Стремительный Рывок, смотрите-ка! И он это умеет, а она уже нет! Гадство!..

Она почувствовала, как у нее непривычно, но вполне заметно разболелась голова. Правду говорил Харкон: молодые драконы невыносимы.

- Хы-хы-хы, - радовался негодник, врезавшись в сугроб, пока Эль исходила черной завистью. Серана с доброй улыбкой смотрела, как он барахтается в снегу, а потом сунулась за скалу, разведывая окрестности.

- Идите сюда, - донесся ее оклик, - мы почти на месте!

Смахнув с себя снежные комья, Лейф поднялся и любезно предложил руку Эль, так и сидевшей на саркофаге. Слезать она не собиралась до последнего: ведь стоит встать и туда сразу полезет рыться этот бесцеремонный индивид. Уж она-то знала, как мало в драконах уважения к чужим гробам - сама только что стучала кулаком по крышке, а когда-то прежде вытряхнула на свет Харкона, даже не дав бедняге толком выспаться.

Тут Серана снова их позвала и Эль решила, что, пожалуй, уже можно оставить саркофаг в покое. Лейфу было явно не до этого, а ей самой оставалось лишь возблагодарить судьбу, что все сложилось так удачно. Она нашла еще одного жреца и никто не застукал ее за сомнительными контактами с Драконьим Культом…

Повеселев, она потопала следом за героем, проваливаясь по колено в снег. Серана поманила их к краю уступа.

- Вижу море, - глубокомысленно сообщил Довакин, глядя на горизонт.

- Вон там, внизу, - тыкала пальцем вампирша. - Вон та башенка-развалюха. Я мимо нее пробиралась, когда из замка сбежала. Спустимся с горы, а там уже и пристань!..

Легче сказать, чем сделать, подумала Эль, глянув на крутой и скользкий склон, усеянный камнями и намерзшими клыками льда. По таким коварным поверхностям взбираться наверх куда проще, чем спускаться, хотя, правду сказать, она больше переживала за своих спутников, чем за себя. Как-никак она преодолела горы Джералл, да еще и по пикам, а не по нахоженной дороге.

Хотя что пользы волноваться, насупилась она. Упадут, порвут одежку, набьют шишку - экая невидаль. Вот доберутся они до замка, там-то и пойдут настоящие заботы…

Только теперь Эль впервые осознала, в какую авантюру ввязалась. Что будет, если Харкон об этом узнает, если увидит ее с ними? Она не бралась представить себе, что он подумает на ее счет и в чем заподозрит. Впрочем, это было бы только справедливо: она-то его подозревала во всем подряд, в том числе в совсем уж безобразных ужасах.

А ведь он о ней беспокоился. Волновался о цене, которую ей пришлось уплатить за спасение жрецов. Интриган, манипулятор и отъявленный лжец, тот самый злыдень, который, судя по всему, отдал приказ сжечь Зал Дозорных, тот, кто пустил слухи о войне, объявленной Довакином всем вампирам Скайрима, - вот этот-то неблагонадежный индивид тревожился за нее и даже не хотел принимать помощь, чтобы не вовлекать ее в неприятности.

Хотя, если задуматься, что тут удивительного? Посреди кромешного одиночества один дракон потянулся к другому… А теперь и Лейф, выросший сиротой, готов объявить ее своей старшей сестрой, и, положа руку на сердце, она бы радовалась, будь у нее такой брат - легкий, увлекающийся, смелый. И добрый.

Конечно, драконы могут прожить и без семьи, это Эль знала по себе, и все же случай Харкона отличался особой ироничностью - тысячи лет одиночества при бессмертных-то жене и дочери. Но после всего, что учинила Валерика, называть ее женой не поворачивался язык, а Серана… Серана все еще оставалась своего рода загадкой. Впрочем, ясно было одно: невзирая на все россказни и причитания, дочь отца совсем не любила и, кажется, даже желала ему смерти. Она и глазом не моргнула, когда Довакин предложил решить вопрос без суда и следствия и разобраться с лордом Волкихара по старинке, по-геройски.

Но почему? За что она к нему так?..

Эль и надеялась и боялась когда-нибудь получить ответ, но пока что у нее не было ни малейшей догадки.