Мир Дому. Трилогия (СИ)

– Че, Серег, как настрой? – толкнув его в бок, шепотом спросил Букаш.

– Нормально… Терпимо, – ответил Сергей.

Покривил душой, конечно – волновался он сейчас изрядно.

– Сам-то готов?

Гришка буркнул что-то не особо уверенно, и этим ограничился.

Букашу выпало идти во второй волне, после того, как вернется первая четверка – Сотников, Чуенков, Габдулхаликов и Немкин. Каждому на жеребьевке досталось свое направление – юг, север, восток и запад. Заходить на территорию соседа разрешалось, разрешался и контакт – но не совместная охота. Встретились и разошлись. После экзамена курсант сдавал навигатор экзаменационной комиссии, которая отсматривала путевой трек – и нарушения проконтролировать, и выводы сделать. Впрочем, Серега своим направлением был доволен более чем и лезть к соседу не собирался – на юге всегда попадалась хорошая добыча. А экземпляр ему требовался очень серьезный.

Пока шли до внешнего КПП – выслушал целую гору указаний от Наставника. И не торопись, и не лезь на рожон, и не рискуй… Серега шел с каменной физиономией, внимательно слушал, кивал – но внутри себя веселился. Петр Иваныч трясся, словно клуша над птенчиком. Впрочем – оно и понятно, это ж событие какое… Да и сколько раз бывало, что курсанты на экзамене гибли. Его можно понять – за каждого своего воспитанника волнуется.

У внешнего КПП простились. Наставник пожелал удачи, пацаны – ни пуха, на что Серега послал их к черту, обнялись, дежурная смена КПП трижды моргнула прожектором. И он зашагал во тьму.

Первые три километра прошел почти не таясь – здесь, в непосредственной близости от КПП, механизмы появлялись только во время наката. А забредет залетный – так жахнут тридцатым автоматом, и собирай металлолом. Еще виднелся свет прожекторов, слышалось погавкивание собачек, долетал иногда гогот бойцов, в укреплениях… и он, двигаясь мерным походным шагом, немного отвлекся – подумать. Предстояло непростое: добыть двухтонника.

Чтобы подтвердить право называться бойцом ПСО, достаточно принести любую часть любого контрóллера и указать координаты, где смог его отработать. Сразу же вслед за этим на место выдвигалась обойма с тягачом – забрать бренные останки. Если контрóллеры успевали быстрее, уносили павшего товарища – нестрашно, обойма знакомилась с обстановкой, подтверждая имевший место факт засады и успешной охоты. Возвращалась, докладывала – и на этом все, экзамен сдан, и боец входит в подразделение. Дальше следовало торжественное вливание в коллектив и распределение. Кому приглянешься. Впрочем, с распределением проблем не было, пополнение обычно отрывали с руками. Да и курсанты последние два года присматривались и уже имели приглашения от того или иного командира. Другое дело, что в этот выпуск никто никуда не уйдет – все будут его, Сотникова, третьей обоймой взамен пропавшего без вести Центуриона. Здесь Серега своим мыслям улыбнулся – командир обоймы, надо же! – но, опомнившись, немедленно улыбку согнал. Нехорошо так думать. Пропали люди, бойцы Дома, пропал сильно уважаемый им самим Марк – а он лыбится до ушей. Да и рано лыбу давить – подтвердить нужно не просто право войти в подразделение, но право стать его офицером. И здесь уже начинались сложности…

После третьего километра, за первой переборкой, скорость пришлось снизить и опустить на глаза УПЗО – тоже самый простенький, экзаменационный. КПП давно скрылся за длинным изгибом галереи, и теперь он остался один на один с тьмой паутины и обитающими в ней тварями. Впрочем, погоняв УПЗО из одного режима в другой, Серега убедился, что тварей поблизости не наблюдалось. Транспортная галерея тут прямая, добрых четыреста метров вперед, и ни тепляк, ни ночник опасностей не фиксировали. Темнота, тишина, лишь привычные для его уха шорохи Джунглей.

Теперь он двигался короткими отрезками вдоль левой стены, ненадолго замирая временами и прислушиваясь, ловя любой инородный шум, готовый мгновенно дернуть в сторону и укрыться за широким ребром тюбинга. Автомат у пояса, предохранитель сдернут, ствол направлен вперед, палец чуть выше крючка, только и ждет в любой момент скользнуть на место и выдать длинную очередь на подавление; указательный левой – то и дело на кнопку режимов УПЗО давит. Одно из основных правил работы в паутине гласило, что тьму необходимо непрерывно держать под наблюдением. Во всех возможных на данный момент диапазонах. И если в обойме в передовом и замыкающем дозорах обязательно есть два бойца, которые всегда работают в тепляке и ночнике, – для одиночки такие прыжки между режимами были единственным выходом. Это дело обычное: если в ночник ты никого не видишь – это совсем не значит, что там пусто. Включил тепловизор – и видно теплое пятно метрах в четырехстах, которое ПНВ может и не различить, приняв за непонятную кучу. Значит, живое там. Кадавр. Или наоборот: в режиме тепляка ты механизм можешь не заметить, разве что по струйкам тепловыделений из вентиляционных решеток. Особенно если он в куче железного мусора засел. А врубил красный[135] – и вот он, голубчик, силуэт обрисовался. Утомляло, конечно, руку туда-сюда дергать и на клавишу жмакать – но иначе пока никак. Бывали приборы заводские, не самосборка Мастерских и Научного отдела, которые имели режим автоматически настраиваемого переключения – но такой аппарат обычно добывался с боем, снимался с кадавра. Когда-нибудь и у него такой будет… Еще один вариант – фонарь. Да только для одиночки лучше в паутине незаметным быть. Тенью скользить. А фонарь – это видимость черт-те за сколько.