Семейная тайна
- Автор: Горбунов Валерий Аркадьевич
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Московский рабочий
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Семейная тайна». Краткое содержание книги:
Куда идти дальше, он не знал. Домой — не хотелось. Что там ждет его: постылое одиночество? Решил прихватить в гастрономе бутылку шампанского и отправиться к Надежде.
В гастрономе, как всегда, толпился народ. Хрупов, ощущая чувство безнадежности, пристроился в конец очереди.
Высокая женщина в белой шляпе, закрывавшей лицо, подошла к прилавку и протянула продавщице деньги. Та, обычно строго соблюдавшая правила очередности (все остальные правила торговли она, судя по всему, нарушала), на этот раз с готовностью нырнула под прилавок и извлекла оттуда несколько бутылочек дефицитного в Привольске напитка «Фанта». Хрупов, которому надоело стоять в очереди, не выдержал, громко сказал: «Почему отпускаете из-под прилавка и без очереди?»
Продавщица обдала Хрупова презрением: «Ишь разпочемукался, алкаш! Да я возьму и вообще тебе ничего не дам!» Женщина в шляпе оглянулась, и Хрупов узнал Медею, жену Беловежского. Он круто повернулся, вышел из магазина. Постоял на углу.
— Что, денег нет? — толкнул его под локоть испитой тип.
— Не в этом дело… очередь. Стоять некогда.
— А ты дуй в «Рюмочную», за углом, напротив детской музыкальной школы. Только учти, там дорого, с бутербродами!
— А шампанского там, случаем, нет?
— Там все есть!
Хрупов в «Рюмочной» шампанского, естественно, не обнаружил. Почувствовал голод, попросил подать бутерброд.
— А этого не надо, — сказал он продавцу, указывая на рюмку.
— Что-о-о?! — гаркнул, наливаясь злостью, продавец. — Ты что, жрать сюда пришел?
— Ладно, я заплачу, но мне рюмки не надо, — поспешил успокоить его Хрупов.
Вид бутербродов с сыром, продававшихся в неразрывном единстве с рюмкой водки, навел мысли Хрупова на другое. Технику для заводского АСУ японская фирма поставляла в комплекте, запросив за нее довольно-таки приличную сумму. Напрасно доказывали, что некоторые «игрушки» им не нужны. Поставщики были неумолимы — или все, или ничего. Хрупов усмехнулся: чем не рюмка с обязательным бутербродом!
А ведь Злотников прав: слишком много дорогостоящих бирюлек, слишком много игры в цацки НТР и слишком мало настоящей работы. Но если он прав, то за что он тогда на него вчера накинулся? И были ли у него основания сравнивать инженера с гетевским учеником чародея, бездарным честолюбцем, ослушавшимся своего учителя и едва не наделавшим бед?
Николай Григорьевич, совсем забыв, что собирался отправиться к Надежде, зашагал домой. На лавочке у своего подъезда увидел сгорбившуюся женскую фигурку. «Надежда!» — подумал он. Женщина обернулась на шум шагов, и он увидел, что ошибся. То была Таня, жена Злотникова.
Он с тревогой спросил:
— Как Лева? Выкарабкался?
— Да. — Радости в ее голосе не было.
— Ну, слава богу! — с облегчением воскликнул Хрупов, обнял Таню за плечи, притянул к себе.
Она вырвалась из рук и теперь стояла поодаль, тяжело дыша.
— Да ты что?.. Мне Левку жалко…
— Он лежит в реанимации, а вы гуляете. — В ее голосе была такая сила отчуждения, что Хрупов вздрогнул. — Вы загнали его, как загоняют лошадь. Вперед, вперед! А ради чего? Для того, чтобы доказать, что вы сильны, что вы все можете. О, я вас вижу насквозь!
— Таня, что ты говоришь? Одумайся. Я ваш друг. В вашем доме каждый второй гвоздь прибит моими руками.
Она расхохоталась — зло и непримиримо.
— Да, вы прибили кухонные шкафчики… А сколько разрушили? Мы были вдвоем — я и Лева… потом появились дети, но все равно — мы были вдвоем. Но вас это не устраивало. Вы встали между нами, Кто вас просил? Мы вас звали к себе?
— Что ж, я сам набивался к вам… в гости?
— Если бы вы приходили в гости! Вы шли как к себе домой… Нет, не домой, у вас нет дома. Как в свой кабинет. Командовали, приказывали… Стоило нам собрать друзей, чтобы посидеть, поговорить повеселиться, как являлись вы и начинали разговор об автоматизации. Ведь это вы заставили Леву поставить у себя дома чертежную доску! Вам мало было, что он по десять часов торчал на заводе. Вам было нужно, чтобы он не терял время дома… мог дочертить, дорисовать, досчитать… Вы сказали, что он отдохнет в бархатный сезон. Вы издевались над ним, над нами… Но я больше не буду это терпеть. Я его защищу!
Хрупов молчал, склонив голову. Что это — стихийный, мгновенно вспыхнувший бунт или зрелая, давно сложившаяся позиция?
Он протянул руку, она повисла в пустоте.
— Я понимаю, ты расстроена. Сама не отдаешь себе отчета в том, что говоришь. Пойдем ко мне. Посидим, поговорим. Ты успокоишься!