Электронная книга - «Мы спасём тебя, Мугивара! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Му… Мугивара, — мистер Три резко упал на колени. — Нет…он же…нет…
— Знаю, мистер Три, — Даз поднял обратно на ноги бывшего коллегу.
— Он был…свободен…
— Знаю.
— Н-Но…что т-тогда…
— Пойдём, мистер Три. Больше не нужно ничего делать. Всё закончилось.
— Б-Босс, — Капоти тихо обратился к Фокси, который казалось сейчас просто взорвётся. Лицо посинело, пальцы задрожали, глаза уставились на труп Мугивары.
— Мугиварочка, — Порче собрала всю силу воли, чтобы не разрыдаться перед мужчиной. — Он с-сказал у-уходить. П-пойдёмте, б-босс.
— Да, в-верно, — кивнул Итомимидзу. — Многие из наших ранены. Кто-то должен быть с ними.
Тютюн горестно вздохнул, но стойко стоял, гордо выпятив грудь.
— Пойдёмте, — Капоти аккуратно взял Фокси за руку и пошёл с остальными на борт «Секси Фокси».
Но стоило им дойти до пристани, как вдруг услышали плач капитана. Тот, взглянув на собственный флаг с дурацким изображением лисы, не смог больше сдержать слёз. Этот смешной кривой рисунок, сделанный руками Мугивары, навевал слишком много хороших воспоминаний. Если раньше этот флаг вызывал одно лишь отвращение и желание взять реванш, то сейчас пират не знал, что будет делать дальше. Одно было ясно. Он продолжит пиратствовать и будет ходить под знаком, который нарисовал его погибший друг. Пускай все будут смеяться над его лисицей, но Фокси под дулом пистолета не снимет этот флаг. Это всё, что осталось у него от Луффи. И он сохранит его.
— Босс.
Гамбург взвалил на своё плечо обессилевшего пирата и поднялся на борт.
— Капитан Багги, — Кабадзи аккуратно накинул на плечи клоуна камзол. — Нам пора уходить.
Ричи мягко потёрся об ногу красноносого, чувствуя те переживания и боль, что тот испытывал сейчас.
— Д-Да, капитан, — кивнул Модзи. — Нужно валить отсюда.
— Капитан Багги, — Кабадзи повернул пирата к кораблю. — Мугивара ясно дал понять, что мы уже здесь ничего не сможем сделать.
Багги молча взглянул на своих помощников и, ничего не говоря, двинулся к своему судну. На его лице, грим которого смешался с грязью и кровью, не было ни единой эмоции. Оно было настолько ничего не выражающим, что становилось не по себе. Глядя на сгорбившегося мужчину, пираты Багги поспешили на борт «Биг Топа». Состояние капитана знатно волновало команду. В конце концов, когда клоун уселся в самом дальнем углу своей каюту, предварительно заперевшись на все замки и дождался отплытия, эмоции всё же взяли вверх. Он начал дико хохотать, не переставая при этом содрогаться в рыданиях. Пират откровенно впал в самую сильную за всю его жизнь истерику. Даже после казни Роджера с ним такого не происходило. А тут, какой-то резиновый пацан, который однажды его запустил в космос, забрав себе сокровища, и втянул в череду неприятностей, начиная от Маринфорда и заканчивая сегодняшним днём, заставил Багги сходить с ума от боли. Ну, что за придурок. Опять всё повторяется. Сначала Огненный Кулак, теперь Шляпа. В голове красноносого навсегда застыл образ Мугивары и жуткой руки в его груди. Клоун чуть ли не рвал на себе волосы, прокручивая раз разом этот холодящий душу момент, когда глаза мальчишки с недоумением уставились на эти длинные остроконечные пальцы. Словно не ожидал подобного развития событий. И самое ужасно было то, что потом, когда до юного пирата дошло, он…вздохнул с облегчением. Мужчина стал со злобой биться лбом об пол, прекратив смеяться. Эта идиотская черта Мугивары — переживать за других. Ему всегда был важнее спасти друзей, а не себя. Болван. Если бы не его излишняя любовь к пустому героизму, то он бы сейчас спокойно опустошал камбуз. Багги вцепился ногтями в кожу головы. Как назло, в голове возникла другая картинка, о событиях которой так навязчиво напоминали пулевые ранения на ногах. Когда пират был в Грин Гросс…на самом последнем Уровне этой поганой тюрьмы…
Уткнувшись носом в плечо и не веря собственному счастью, Луффи надломленным голосом прошептал:
— Всё закончилось?
— Да, — Багги радостно погладил его по голове. — Да, всё закончилось. Слышишь? Ты спасён! Ты спасён!
— Багги, — всхлипнул Луффи, крепко обнимая пирата. В уголках глаз всё же заблестели слёзы. Но он был так рад это услышать, что позволил своим чувствам вырваться наружу.
— Спасён… — Багги и сам чуть не плакал. Ему тоже не верилось в реальность происходящего. Неужели им удалось? Мужчина ощущал себя не менее счастливым человеком, чем Мугивара. Он крепко ответил на объятия мальчишки, улыбаясь ему в плечо. Всё закончилось. Теперь нужно было только вырваться на свободу и доставить это чудо на «Саузенд Санни».
— Л-Луффи-и, — пират обхватил себя руками, дав слезам свободно течь по щекам, скапливаясь в лужицу на полу.
К сожалению, они проиграли. Никто не смог его спасти, несмотря на обещание сделать это любой ценой.
Как оказалось, мистер Три решил не оставлять своего товарища в одиночестве. Открыть запертую дверь было несложно. Тройка спокойно вошёл внутрь каюты и присел рядом с рыдающим клоуном. Галдино провёл рукой по его спине, после чего заключил пирата в объятия, чтобы вместе с ним выразить общее горе.
Сабо…наверное, он никогда ещё в жизни так хреново себя не чувствовал. Иванков силой усадил его и Драгона в шхуну, не позволив наделать глупостей. Окама следил за мужчиной и раненным юношей. Последнему всё же удалось вырваться из-под внимательных глаз. Блондин выскочил наружу, но вернуться обратно на остров не смог. Расстояние было невелико. можно было спокойно перелететь за минуту-две. И юноша хотел было это сделать, однако сил покинули его в самый неподходящий момент. Он запрыгнул обратно, умчавшись в свою каюту. Как только железная дверь с громким лязгом за ним закрылась, Сабо истошно закричал. Словно зверь, он носился по комнате, сжигая всё вокруг. Блондин колотил твёрдые стены, из-за чего скоро те быстро окрасились в алый цвет. Кулаки превратились в одно кровавое месиво, как и губы, которые лопались под напором крепких зубов. Революционер бил ногами всё, что попадалось в поле зрения, ломая пальцы. Сабо метался из угла в угол. Но рана на животе заставила того резко остановиться и упасть на пол, больно ударившись головой. Слёзы, горячие и горькие, обжигали сухую кожу. В горле царила настоящая безжизненная пустыня. Дышать стало нечем. Сабо не сдерживался. Он кричал, умолял о чуде, просил поменяться с братом местами. Всё, что угодно, только бы это оказалось одним ничего не значащим кошмаром. Образ мёртвого Луффи чётко стоял перед ним. Его младший брат. Такой бодрый и счастливый от того, что снова встретил дорогих его сердцу людей. Худой и бледный от долго пребывания в тюрьме, где есть только холод и одиночество. Жизнерадостный и полный надежд. Он ведь верил в них. Ни на минуту не переставал сомневаться в том, что они спасут его. Сабо горько заскулил, как может только убитый горем человек. Юноша снова потерял самое ценное на всём белом свете. «Братик», — блондин сжался в позе эмбриона, прижав к груди колени. — «Луффи… Мой младший братишка… Я такой подонок… Не смог…не успел…мне так жаль… Прости, что у тебя такой бесполезный старший брат… Ты должен был быть сейчас здесь, с нами… Прошу, вернись… Не умирай… Пожалуйста, я тоже скучаю по Эйсу… Но я не хочу…не хочу потерять вас всех разом… Умоляю…вернись…»
— Э-Эйс, — прохрипел блондин, закрыв руками своё лицо. — П-Пожалуйста…в-верни мне Лу-Луффи…н-не за-забирай его…п-прошу-у-у…
Иванков тихо вошёл в каюту. Он и сам не мог сдержать слёз, но старался быть сильным. Иначе, кто ещё позаботиться об этих глупышках? Окама аккуратно взял на руки безутешного юношу, прижимая к себе, как сокровище, и повёл его к доктору. Иназума шёл рядом, обеспокоенно поглядывая на обоих.
Драгон сидел на одной из больничных коек, дожидаясь своей очереди. Врач сказал ему не делать лишних телодвижений, чтобы случайно не испортить повязки. Мужчина и не думал его ослушаться. Встать ему совсем не хотелось. Ходить туда-сюда, натыкаться взглядом на печальные лица, слушать всхлипы. Он просто лежал, глядя в потолок. Было ли ему сейчас тяжело? Нет. Он был полностью мёртв внутри. Раздавлен. Как будто что-то в его душе резко лопнуло, оставив за собой только пустоту. А ведь мужчина всегда слыл настоящим камнем, способным пережить любое горе. Никто даже и представить себе не мог, что глава революционной армии может валяться без сил, как дохлая рыба на сырых досках, прокручивая в голове самые тёплые воспоминание по давно ушедшей возлюбленной и их сыне.