Кости

Все молча приступили к еде. Все кроме Сэма.

– Обожаю здешних лобстеров, – разорвала тишину Вега. – К счастью, Серио умеет их готовить. А в морях Новой Надежды они водятся?

Никто не отвечал.

– Я не знаю, – наконец сказал Сэм спустя минуту.

– В том, что ты не знаешь, я и не сомневалась, – отреагировала Вега, даже не глядя в его сторону, и положила в рот очередной кусочек.

– У вас содержится моя племянница, – не выдержал Эхо, – Рут Майлс Кросс. Её мать Линда – моя сестра, где она?

Вега не спеша достала свой коммуникатор и вошла в базу.

– Да, есть такая. В 32-ом изоляторе. Как раз, на который вы напали. К сожалению, сознание твоей сестры разрушено, точных данных по отцу у меня нет, но он тоже числится погибшим, полагаю, что так оно и есть.

– То есть Линда мертва?

– Мертвее мёртвого. Такого, как капитан Ропторн, например, – улыбнулась Антония, что крайне раздражительно подействовало на Лоренцо. Ни капли сочувствия, ни капли сожаления не просачивалось в её поведении.

– Тогда почему Рут думает, что её мать работает врачом в столице?

– А вы бы предпочли, чтобы она думала, что никому не нужная сирота? Линда Майлс была моей сотрудницей, её дочь не состоит в программах ГЕНОМ16 или РОМУС, она обеспечена пищей, кровом, необходимым уходом. Ребёнок получает востребованное медицинское образование и имеет конструктивные жизненные цели. Считайте это подарком от компании в виде социальных гарантий сотрудникам в тяжёлой сложившейся обстановке.

– Вот только рано или поздно она узнает, что жила во лжи. Вы хоть представляете, как разобьете ей сердце, или вам плевать на такие мелочи?

– Вы не уловили сути. Ребёнок, воспитанный в иной социальной среде, чем вы можете себе представить, будет иметь иные представления о понятиях и испытывать эмоции, соответствующие определённому сформированному с детства мировоззрению. Вам дорога Рут только потому, что она дочь вашей сестры, для вас одно это имеет значение. Но скажите Рут, что вы брат её матери и для неё это прозвучит как пустой звук. Даже если вы её собственный брат, это не имеет значения. Она не знает семейных ценностей, не помнит материнских ласк, для неё мать – понятие сродни донору для вас.

Лоренцо смотрел на сидевшее рядом очаровательное дитя и не верил ушам. Настолько не соответствовало то, что она излагала с тем, как она это делала.

– Вы… – наконец выговорил он, – и всё что вы делаете – бесчеловечно.

Такой выпад нисколько не смутил Антонию. Только лёгкий оттенок разочарования промелькнул в слегка переменившемся взгляде.

– Что ж, вы имеете право на своё мнение.

Она достала портсигар, зажигалку и придвинула к себе чистую стеклянную пепельницу, заранее заготовленную поваром на столе. Зажигалка была новая, изящная, без каких-либо гравировок. Все уже наелись и молча смотрели кто в тарелки, кто на Вегу или Эхо. Антония прикурила сигарету, и раздражающий едкий дым быстро достиг носов всех присутствующих. Мира не сдержала подступивший кашель.