Искушенные обманом [ЛП]

Учитывая то, как все начиналось, я дал ей некоторую свободу действий, довольный тем, что она была рядом со мной каждую ночь и знала, что она в безопасности, и трахалась со мной.

Тем не менее, как бы она ни расстраивалась рядом со мной, она больше никогда не позволяет мне слышать ее голос. Как только я выхожу из нее, она поворачивается ко мне спиной и отодвигается к краю кровати. Это не мешает мне обнимать ее сзади, но пока она спит в моих объятиях, она все еще извивается каждую ночь, все еще пытается убежать от меня.

Чего никогда не случится.

И дело не только в ребенке. Каким бы гребаным подонком я ни был из-за того, что использовал собственного сына, его существование – всего лишь следствие того, что я держу ее рядом.

Чем ты отличаешься от своей психованной матери? Я могу слышать, как Ян отчитывает меня, и выталкиваю его и его отвратительный голос из головы.

В отличие от моей матери, я не причиню вреда своему сыну ради собственной выгоды. Во всяком случае, я сожгу весь мир, если кто-нибудь приблизится к нему или его матери.

Все остатки страдания исчезают с лица Лии, сменяясь мягким, благоговейным выражением. Новые слезы текут по ее щекам, но она выглядит такой счастливой, какой я ее не видел с тех пор, как она сломала ногу.

А может, и никогда.

Медсестра осторожно кладет ребенка ей на руки, и Лия нежно держит его, раскрывая и закрывая губы, очевидно, не находя слов.

Ребенок сразу же перестает плакать, когда мать прижимает его к своей обнаженной груди, прикрытой только простыней. Несмотря на то, что медсестра вытерла его, он все еще покрыт слизью и кровью. Однако Лия, кажется, не заботится об этом, когда она улыбается ему сквозь слезы.

– Привет, мой прекрасный ангел.

Его маленькие пальцы сжимаются в кулаки, лежа на ее груди, а глаза двигаются под закрытыми веками, как будто он может узнать ее голос. Она провела всю свою беременность, разговаривая с ним, заставляя его слушать музыку и медленно танцевать, потому что хотела, чтобы он был легким на ногах. Она даже из кожи вон лезла, чтобы почитать ему, хотя я точно знаю, что она это ненавидит.

– Как вы хотите его назвать? – испуганно спрашивает акушерка.

После того, как я приказал Коле закрыть весь этаж, чтобы Лия рожала, я предполагаю, что все в больнице знают, кто я. Это одно из редких законных предприятий братства. Хотя большинство знает, что мы владеем им, они на самом деле не встречаются с нами – за исключением случаев, подобных этому. Я мог бы попросить их принять роды дома, но я хотел, чтобы она получила необходимую помощь как можно быстрее в случае каких-либо осложнений.

С того момента, как я узнал, что Лия беременна, я изучал беременность и роды больше, чем что-либо в своей жизни, поэтому я хорошо осведомлен о возможных осложнениях. Возможно, я был немного одержим этим до такой степени, что Лия однажды проворчала, что я знаю об этом больше, чем даже она.