Ноль эмоций

— По обстоятельствам, — он неуверенно пожал плечами, — вроде бы ты не должна отдавать деньги нам. Наша задача — просто проследить, чтобы ты с ними не сбежала. Ты как? У тебя же вроде какая-то договоренность была с Герасимовым? Насчет Щелкунчика, да? Он тебе, кстати, кто?

— Друг, — твердо сказала я, глядя на то, как он снова пытается скрыть непонятное смущение.

Потом он вдруг ухмыльнулся:

— Ну да, с таким другом и врагов не надо.

— Что ты имеешь в виду?

Он удивленно вскинул брови:

— Ну, он вообще-то довольно известная личность. В узких кругах.

— Да? И чем же он известен?

— Тем, что он всегда работал один. Я не имею в виду этих мозгоправов. С ними он только в последнее время связался. А до этого он все проворачивал сам. Такие комбинации! И всегда выходил сухим из воды.

Я припомнила, как совсем недавно что-то похожее мне рассказывал Герасимов, понимающе скривила губы и покивала.

— А почему врагов не надо?

— Да потому что вот ты ради него в лес одна поперлась, все бросила. А он ради тебя пошел бы? Отказался бы от этакой прорвы деньжищ?

— У него была возможность присвоить себе по крайней мере половину этих деньжищ. А то и все. Ты его совсем не знаешь.

— Думаешь, ты его знаешь? — он пытливо заглянул мне в глаза.

Я пожала плечами.

— Я и саму-то себя не знаю, — призналась я.

— Вот то-то и оно. Сроду он никого не жалел, ни за кого не впрягался. У него и друзей-то не было никогда…

— А ты с ним лично знаком? — заинтересовалась я.

— Лично — нет, — смутился парень, — ты что, где я, простая пешка, а где он.

— А он тогда кто?

Он задумался.

— Ферзь, не меньше. Самая эффективная фигура на доске, непредсказуемая и с большими возможностями.

Я состроила многозначительное выражение лица и подняла бровь.

Ферзь, вот как. Интересно, что же в таком случае я представляю из себя на этой умозрительной шахматной доске? И кто вообще разыгрывает эту партию?

Вернулся Роман, таща за собой бревно, уложил его аккуратно возле костра и сел.

— Давай, Шурик, дуй за дровами, — как-то слегка даже буднично распорядился он и протянул руки к огню. — Та-ак, и за шо вы тут треплетесь? — он слегка повел головой в сторону удаляющегося компаньона.

— За Щелкунчика, — бросил в ответ Шурик, поднимаясь и медвежьей походкой, вперевалочку покидая наш маленький лагерь.

Роман многозначительно покивал, снял кепку, положил рядом с собой на бревно, видимо, для просушки.

Я вспомнила, что мои ботинки тоже неплохо было бы подсушить, и, благо в костре весело потрескивали принесенные кем-то из моих сопровождающих толстые сучья, стащила с себя мокрую жесткую обувь, влажные носки, так и не высохшие за ночь, и пристроила их поближе к огню.

— Надеешься победить мышиного короля? — вдруг усмехнулся Роман, наблюдавший за моими действиями.

Я, вздрогнув, подняла на него недоумевающий взгляд.

— Чего? Кого?