Эфиопская цивилизация

Их приглашали в зал аудиенций на час назначений, и здесь, выстроенные в огромные шеренги, они ожидали прибытия императора. Потом каждый по очереди приближался к трону, выслушивал, кланяясь, на какую должность его назначает император, целовал царскую руку и, пятясь и откланиваясь, удалялся. Даже самое мелкое назначение требовало императорского утверждения, потому что единственным источником власти являлся лично царь царей, а не государство или какой-либо его институт.

Кстати, император всюду возил свою собачку Лулу. Во время различных церемоний она срывалась с коленей императора и ссала сановникам в обувь. Было запрещено выражать возмущение или делать какие-либо движения. Специальный служитель ходил и вытирал собачью мочу с обуви придворных.

Главным критерием всех назначений Хайле Селассие была преданность назначенца ему лично. Поэтому компетентность и эффективность никакой роли не играли. Например, на министра пера Уольдэ-Гийоргиса поступали тысячи доносов, но монаршее ухо оставалось глухо к ним, пока тот сохранял преданность. Но как только министр пера побывал на собрании фракции заговорщиков и не сообщил об этом Хайле Селасие I, он нарушил принцип преданности. Дворцовая разведка донесла об этом. И на следующий день император начал час назначений со своего министра пера, которого он назначил мелким служащим в захудалую южную провинцию. Или рас Ымру, не испросив согласия императора, раздал крестьянам часть своей земли. А следовательно, действуя по собственной инициативе, дерзко нарушил принцип преданности. В результате раса Ымру император на 20 лет отправил за границу. В империи мог быть только один источник благодеяний – Хайле Селассие I. Поэтому он предпочитал плохих министров, чтобы выгодно выделяться на их фоне. А как бы он мог выделиться, если бы его окружали хорошие министры? Народ бы стал уповать на доброту и мудрость ещё кого-то, кроме императора.

По национальным праздникам – в день рождения императора, годовщину коронации и годовщину возвращения в столицу в 1941 году – Хайле Селассие I отправлялся в аддис-абебский район Меркато, где со специально сооружённого помоста разбрасывал народу пригоршни мелких монет из специального мешка. Всегда эти разбрасывания мелочи сопровождались давкой и драками. В результате полиции приходилось разгонять напиравшую толпу, а императору уезжать, так и не раскидав содержимое спецмешка.

Завершив час назначений, император направлялся в золотой зал, где с 10 до 11 часов происходила выдача денежных ссуд. Здесь рядом с Хайле Селассие I находился его казначей и исповедник абба Ханна-Джэммо и хранитель мешка. Желающие получить денег по очереди подходили к императору, поясняли, зачем им необходима искомая сумма. Хайле Селассие I выслушивал, затем задавал дополнительные вопросы. Причём степень мелочности запросов была феноменальна. Министрам приходилось выпрашивать денег на ремонт служебных автомобилей, замену ржавых труб и т. д. Всё император желал утвердить лично.

Получив ответы на дополнительные вопросы, император давал согласие на ссуду. После чего шёпотом называл аббе Ханне сумму. Тот засовывал руку в мешок, доставал деньги, укладывал их в конверт и подавал просителю. Последний, кланяясь и пятясь, удалялся. Потом зачастую оказывалось, что в конверте оказывалась меньшая сумма, чем проситель рассчитывал там найти. Но заявить претензии никто не мог решиться.