Бывшие в падении
- Автор: Гейл Александра
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Бывшие в падении». Краткое содержание книги:
И вдруг бросилась к двери, будто ждала, что Эви за мной погонится, хотя значительно проигрывала в скорости из-за ПМЖ-чемодана. И откуда денег взяла на такое количество барахла?! От Кифера в Питере, помнится, уезжала с куда более скромным скарбом, а тут, понимаешь, разжилась на кордебалетном окладе!
Открыла дверь, и тут:
– Дияра! – раздался вопль недоумения на радость соседям в четверть седьмого утра. – Куда ты?
Нет, наверное, веди я себя поадекватнее и наври с три короба, она бы зевнула и скрылась в своей комнате, но я не могла вести себя поадекватнее. И – вот, получилось что получилось.
– Не знаю, – пропыхтела я философски и, кряхтя, принялась вытаскивать на лестничную клетку чемодан.
Было бы так просто обозлиться на Эви и во всем ее обвинить, но вот ведь ни хрена. Я любила эту дрянную девчонку, ищущую себя в бесчисленных мужиках! Но и простить не могла. Диссонанс резал меня на части.
Осознав, что пахнет керосином, Эви бросилась ко мне, чтобы помешать.
– Ты можешь мне что-нибудь объяснить?!
В Москве народ, к счастью, терпением не отличается. Со второго этажа раздался грохот, ворчание, вывалилась в подъезд сухонькая, воинственная старушка.
– Вы там, проститутки, совсем с ума посходили?! – взвыла она.
Одна проститутка, вторая с ума посходила. Так что просто «да».
– Простите, простите, простите… – повторяла я благоразумно, на каждое слово стаскивая чемодан по новой ступеньке. Негуманно, знаю, но он загораживал Эви проход, не пуская ко мне. Ничего, выживет. В перелетах и не такое отношение выдерживал!
– Что случилось? Ты едешь в Казань?
– Ага, – согласилась я, не желая объясняться.
– Что-то с твоей мамой?
– Ой, милая… – тотчас спохватилась старушка.
Испугавшись, что сейчас вот прямо тут мою последнюю нормальную родственницу и похоронят, я начала отнекиваться. Абсурдность момента била все температурные рекорды.
Бедняга Бехчин угрожающе зевал в ветровое стекло, а я продолжала отбиваться от Эви и легко пробуждающихся соседей. Около подъезда подруга, наконец, осознала, что я не шучу, а переезжаю и все очень-очень плохо. Она буквально загородила своим… тылом дверь картинно припаркованной у подъезда машины и потребовала:
– Ты не сядешь туда, пока не объяснишь мне, что случилось!
– Все просто, Эв: тот, с кем ты сегодня ночью переспала, и есть мой питерский мужчина. Ты не знала, но я больше так не могу.
Она побелела, виртуозно слившись по цвету с припыленным белым «Фордом» Мишки, а я ее отпихнула и залезла на переднее сиденье, ухитрившись втащить на него и чемодан, и свою спортивную сумку для репетиции. Бехчин такого аскетизма еще никогда не видел и завис. Не объяснять же было, что анорексички вроде меня очень удобные в быту: не занимают много места.
– Куда едем?
– Давай на проспект, а я пока подумаю.
48
– Не бери выходной, – сказал Бехчин, прихлебывая кофе.
Найти круглосуточное кафе оказалось задачкой, но мы справились. И теперь смотрели в окошко на бедняг, стоящих в километровых пробках. Начало рабочего дня в одиннадцать утра для театральных людей, конечно, спасение.
– Не бери, потому что это покажет Киферу, насколько тебя задела вся эта ситуация. Не нужно, чтобы он продолжал пользоваться твоими слабостями.
– Приехали, – фыркнула я. – Мне жить негде и не на что, а ты говоришь не брать выходной.
Передо мной стояла тарелка с оладьями. Разрезанными на мелкие кусочки, ни один из которых я не положила в рот. Не могла. Все ждала действия таблетки-транквилизатора, но начинала сомневаться, что его мощности хватит на мои ночные потрясения. Видимо, серьезый нынче приступ, придется как-то его переждать, пережить и двигаться дальше навстречу светлому будущему. Неплохо будет пристрелить Поля Кифера в процессе, чтобы не мешался за стенкой, а в остальном… я на верном пути.
Я знаю, что в некоторые моменты звучу ужасно и даже не смешно, но с тех пор, как я научилась подходить к своей ситуации с юмором, стало полегче. Нестеров не очень одобряет такой подход. Он считает, что серьезные проблемы требуют серьезных решений. Но ему за пятьдесят везде, где не за сорок, и у меня на постижение его философии ответственности, выходит, тридцать лет там, где не двадцать.
Нет, ну а вы представьте, что было бы, попытайся я переговорить с Эви по-серьезному еще в квартире. Мы бы плюхнулись на пол, начали бы заламывать руки, рыдать, клясться друг другу в наилучших намерениях и вечной дружбе, а потом напились прокисшего вина, которое стоит в холодильнике третий месяц, отравились и не дошли до театра. Кому бы от этого стало легче?