Поезд на рассвете
- Автор: Куренной Евгений Евстафьевич
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Поезд на рассвете». Краткое содержание книги:
Писатель хорошо знает судьбы своих сверстников, что позволяет ему представить в повести и рассказах духовный мир нашего современника, его ответственность перед обществом.
— Погостили? От и добре. Ну як оно — сало у Сладкомеда? Смачное?
— Мосей Савич, вы говорили… — начала мать.
— Що говорив, не забуваю, — подтвердил дед. — Куды поедем?
— Боюсь и загадывать, — сказала мать. — Может, вы посоветуете?
— Понимаю.
Дед Черноштан положил их вещи на подводу. Пошел к мужикам, о чем-то с ними перетолковал и стал отвязывать вожжи.
— Надумал. Отвезу я вас до моей невестки, Феклы. Детей у нее нема, хата теплая, сам стены клал, а баба она дружная — пустит. На том краю живет наша Фекла, поехали… Ну, просыпайся, инвалиды! — подхлестнул он лошадей.
По дороге дед Мосей сочувствовал своим пассажирам:
— Маловато гостили. Що так?
— Уезжать они собираются, — сказала мать. — Трофим Петрович хату продает.
— А не спросила, чого продает?
— Надоело, говорит, тут жить.
— Он як! — привстал на доске-сиденье дед Мосей. — Не слухай, брешет. За свою шкуру боится, от и тикает к черту на кулички. С немцами он тут сплясался, теперь боится, як бы що не выплыло та не прибрали его за такие дела. С глаз людских тикает. Потом простят, забудут.
Мать не поверила:
— Не может быть! У него же сыновья в армии.
— Бувае… Дрожал, що скотину заберут, хату спалят, — от и годил им тайно. Думаешь, задарма ему корову, свиней оставили, ни одного курчонка не тронули?.. Теперь и не знае, куды скрыться. Та зраду[10] от людей не сховаешь. Вылезет она.
Юрка вспомнил злобное лицо Сладкомеда. Вот почему он так сбесился, когда мать назвала его полицаем.
— Он предатель, мам?
Мать промолчала.
— Гей, инвалиды мои, небора́ки![11] — безобидно помахал кнутиком дед Мосей, понукая лошадей.
На другую неделю их житья у Черноштановой невестки, тетки Феклы, Юрку с матерью проведала Сладкомедиха: пришла вину перед ними загладить. Принесла в мешке с полведра пшена, полоску толстого сала, пару живых цыплят и большой желтый гарбуз. Мать не хотела ничего брать, но тетка Полина взмолилась:
— Возьми, Люда, от чистого сердца даю… Не держи на меня обиду. Останний раз бачимся с тобой на ций земле… Все распродал мой куркуль. Еду, як у пропасть, як на каторгу. А що сынам буду говорить, и не знаю. — Она вытирала слезы уголком платка. — Помирать все одно сюды приеду, где родилася.
Мать успокаивала ее:
— Обживетесь и там. Глядишь, и не хуже будет.
— Мой дурило знаешь напоследок що утворил? — Тетка Полина перестала всхлипывать. — Срубал обы́два ореха.
— Срубил! — поразился Юрка.
— Взял соки́ру та й срубил. Заставлял, щоб я с ним пилила. Рука моя не поднялася. Так он — сокирою. От нелюдь!
— Но зачем срубил?
— Хотел за них отдельно гроши взять, а той дядько, що хату купил, отказался. Тоди он срубил. Вроде, столяр со станции обещался купить. На доски. Зробит из наших орехов меблю дуже красную…
Куда потом они уехали, Сладкомед никому не сказал. Мебельщика со станции он так и не дождался. Ореховые бревна остались лежать во дворе. Новый хозяин распилил их на дрова.
— Ну шо, козак? — прервал Трифон молчание. — Чего задумался, примолк?
— Да так…
— Места узнаешь?
— Конечно. Все тут осталось, как было. Те же балки, поля, терники.
— Степ — он всегда одинаковый. Наверно, и сто лет назад был такой… Счас уже в Раздольное прикатим. Тебя сразу до Феклы Черноштанихи подвезти? Или на ферму? У них как раз обедняя дойка начинается. Там и застанешь Татьяну.
— Давай к тетке Фекле, — сказал Юрка. — На ферме никто меня не ждет.
— Не знает, вот и не ждет. А знала б, так, может, уже навстречу бежала, по этой дороге.
— Выдумаешь тоже… К тетке поехали. Больше некуда.
— Гляди сам, как лучше. Мне туда, сюда подвернуть — одинаково, пустяк делов. Мотор тянет.
Еще один подъем — и за ним открылась ближняя окраина Раздольного и первая для Юрки, главная примета этого большого села — старый деревянный ветряк чуть на отшибе, с краю просторного выгона, по-здешнему — млын. Прямо от него идти — как раз к тетке Фекле попадешь. Неподалеку и Таня живет — на квартире у чужой бабки.
— Скажи, — не поворачивая к Трифону лица, спросил Юрка, — а как теперь Танина фамилия?
— Ты это шо? — удивленно глянул на него Трифон. — От бражки? Так вроде и выпил — почти ничего, воробьиную норму… Какое ж у ей будет фамилие? От рождения — Непорада. Или забыл?
— То по отцу было. А как теперь, по мужу?
— Опять новости, чесать тебе гриву! — Трифон даже сбавил скорость. — Какому мужу? Тебе приснилося? Когда? В поезде твоем чи раньше, в казарме?.. Ну ты даешь! Нема у ей никакого мужика. Одна она.
10
Зрада — измена.
11
Неборака — горемыка, бедолага.