Полынья

— А, — засмеялся он, и светлый детский хохолок на его макушке задрожал, — приснилось же такое… Приехал из Москвы Егор и в чемодане привез ПАКИ. Увидел на выставке и стащил. Наш ПАКИ. Даже имена наши на нем выгравированы. И серебряные медали.

— Вот это да! — обрадовалась Женечка, как правде.

Женя вела альбом его авторских свидетельств, туда же наклеивала газетные статьи и заметки о муже и его изобретениях.

Почти два года не прибавлялось новых свидетельств. Газетные заметки, правда, были. В Первомай Ивана просили выступить и рассказать о радости своей профессии. А он написал, как вручали ему первое авторское свидетельство, в армии, в танковой части. Не совсем то получилось, но другое он не стал писать — дела с ПАКИ тогда не ладились. О чем напишешь при Ивановой щепетильности?

— До медалей, как до неба… — вздохнул Иван, покончив с капустой, которую Женя здорово умела готовить — с морковью, луком и сахаром. Взял нож, чтобы разрезать кусок отварного мяса.

— Егор — вот кого я сейчас ненавижу, как самого последнего прохвоста. — Иван непривычно загорячился. — Егор обкрадывает себя и нас.

— Что ты, Ваня, за глаза-то…

— Вернется, и в глаза скажу. — Иван притушил гнев. — Вчера, слышишь, звонит Роман и просит разобраться в бумагах, которых накопилось полон стол. А на черта мне эти бумаги? Он обращает внимание на одну очень важную: о том, чтобы себестоимость еще поурезать. А я ему: приедет Егор, посмотрит. А Роман: ты его зарплату получаешь, так не жди, а делай. А я сказал: его зарплату получать не буду, не нужна она мне.

— А он?

— Я уж не помню, что он говорил. По-моему, здорово обозлился. И правда, Жень, зачем мне Егорова зарплата? Она и не больше моей, и не слаще. Да и канцелярия — не для меня.

Женя видела, что он спрашивал ее совета. Чудной ты, Ивашка, ну что она, библиотекарь, понимает в твоих заводских делах? Если бы дело-то было человеческое?

«Но почему же не человеческое? — подумала вдруг Женечка. — Судьбу Егора сломали и Иванову хотят?» — Она никогда прямо не вмешивалась в его дела и сейчас спросила, как бы не понимая его:

— А чем тебе не по душе должность инженера? Не всякого назначат…

Иван, потянувшийся было за чашкой кофе, на полпути остановил руку.

— Да ты что? Неужели я карьерист какой? Женя! — Лицо его сразу сделалось расстроенным.

— Разве должности инженеров только для карьеристов?

— Вот не знал, что ты так думаешь… Если хочешь…

Она засмеялась, пододвинула ему кофе.

— Пей! Ну чего ты зря обещаешь? — И передразнила: — «Если хочешь?» Я знаю, что не пойдешь на Егорово место. Но в бумагах-то ты сможешь разобраться и без него? Как бы он поступил с той бумагой о себестоимости?

— Собрал бы нас, сказал бы: есть задание, надо пошуровать, где и что можно урезать. И вот пошли бы наши научные выкладки на стол директору, а потом в совнархоз, а потом в Госплан.